Хищница - Джеймс Кэрол

Кларк кивнул.

– Ваши белые или черные?

– Черные.

– Она бы вас очень быстро обыграла. Вы знаете? В пять ходов.

– Да, знаю, – усмехнулся он. – Она всегда выигрывала.

Уинтер кивнул на доску:

– Давайте сыграем. И не волнуйтесь, я верну фигуры туда, где они стояли.

Кларк выразительно взглянул на него.

– У меня хорошая память.

– Насколько хорошая? Фотографическая?

– Никогда не любил ярлыки, – поморщился Уинтер.

На секунду показалось, что Кларк сейчас переключится в режим профессионала-журналиста. Но вместо этого он начал переставлять фигуры в стартовые положения.

– Проигравший платит за ужин?

– Да, отлично.

Кларк спрятал по пешке в кулаках, Уинтер указал на левый. Черные. Кларк сел и сделал первый ход Е2-Е4. Уинтер ответил, поставив свою пешку на Е5. Поначалу все складывалось достаточно скучно.

Через двадцать ходов зазвонил дверной звонок. Скорее всего, пришел сын мистера Ли. Кларк пошел открывать, а Уинтер от нечего делать изучал доску. Судя по всему, намечалась ничья, и она его полностью устраивала. При желании он мог поставить мат в девять ходов. Если не вводить в действие слона, то Кларк сможет поставить мат в шесть ходов.

Игра закончилась ничьей, и Уинтер потянулся за кошельком. Пустые тарелки были отодвинуты в стороны, палочки аккуратно лежали сверху. Комната наполнилась ароматом китайской еды.

– Спрячьте деньги, – сказал ему Кларк.

– У нас же был уговор – за ужин платит победитель. Поскольку была ничья, предлагаю разделить счет.

– Вы поддавались, – прищурившись, сказал Кларк. – Это хороший ход – свести игру к ничьей. Но вообще, если бы я выиграл, я бы сильно призадумался.

Уинтер молчал.

– Вы же умнее среднего, так?

Отрицать это было бессмысленно, поэтому Уинтер просто ничего не говорил. Он был не единственный в комнате, кто был умнее среднего. Хоть Кларк и бежал последний круг жизни, ум его был в полном порядке. Он снова расставил фигуры в стартовую позицию.

– Предлагаю сделать так. Мы снова сыграем, но на этот раз вы не поддаетесь.

– Вы уверены? Сразу предупреждаю: вам придется несладко.

– Я переживу, – тихо засмеялся Кларк.

На этот раз Уинтер играл белыми и ни в чем себе не отказывал. Он реагировал на каждое движение Кларка, и игра завершилась через десять минут. Кларк присвистнул, откинулся на сиденье, прижав к груди стакан с виски, и улыбался до ушей.

– Это очень впечатляет, молодой человек. Где вы так научились играть?

– Книги и компьютер.

– Могли бы стать профессионалом.

– У меня нет необходимой дисциплины.

– Так, что же мы имеем? У вас нереально высокий IQ?

Уинтер в ответ только пожал плечами.

– Сколько? – продолжал выспрашивать Кларк.

– Скажу только, что заметно выше среднего, но намного ниже да Винчи. И оставим тему.

– Вы что, знаете IQ да Винчи? Откуда? Вряд ли в то время эти тесты существовали.

– Нет. Это только экспертная оценка.

– Но вы все же ее знаете. И как это вас характеризует?

– Не знаю. Как?

– Вы трудяга. – Кларк помолчал и внимательно посмотрел на Уинтера. – Совершенно очевидно, что вы умны. И вы хотите, чтобы люди это в вас замечали, хотя и притворяетесь, что вам все равно. Вы очень способны к эмпатии. Уверен, спроси я вас сейчас, что вы забыли в моем обществе, вы придумаете с десяток причин, но все они – вранье. Да и неважно. Признаюсь – сегодня благодаря вам у меня был лучший день за долгое, долгое время. Вы себе и представить не можете, как я вам благодарен. – И, подняв стакан, добавил: – И за это тоже.

– Ушам своим не верю. Вы пытаетесь нарисовать мой – мой! – психологический портрет, – удивился Уинтер.

Кларк засмеялся, но отрицать не стал. Уинтер взял бутылку виски и наполнил стаканы. Ему хотелось понять этого человека. В шахматы он, может, и способен был его обыграть, но на партию покера вряд ли бы решился.

– Хорошо. Поиграем в полицейских?

– По крайней мере, здесь у меня шансов больше, чем с шахматами.

Следующие десять минут Уинтер рассказывал все, что знал. Кларк пообещал, что ни с кем не обмолвится и словом, и Уинтер ему верил. Потому что, если бы он не умел хранить секреты, он не смог бы так долго проработать журналистом в маленьком городке. И он хотел услышать его мысли. Все равно вопросов было слишком много, а ответов не хватало.

Ответов всегда не хватало.

Выслушав Уинтера, Кларк долгое время молчал. Просто сидел и рассматривал стакан, иногда задумчиво отпивал из него, а потом поставил на стол.

– Вы вините себя в смерти повара?

– Не виню, но мне нужно поймать эту женщину. Ведь не будь меня там, он все еще был бы жив. На всякий случай, его звали Омар.

– Что вы можете рассказать об Омаре?

– Немного. Он прожил в США почти десять лет, был женат, двое детей. И хорошо готовил.

Кларк улыбнулся, и они снова погрузились в тишину. Уинтер взял стакан, повертел его и сделал глоток. Кларк смотрел вдаль, мыслями он явно был где-то далеко. Уинтер не мог похвастаться терпением, но в данном случае его совершенно не беспокоило ожидание. Ему было хорошо в компании этого пожилого человека. И виски только усиливал удовольствие от вечера. Было так приятно сойти с привычной карусели, изменить что-то в обычном водовороте дней.

– Когда-то давно я готовил материал для первой полосы об имущественном споре, – заговорил наконец Кларк. – Одной стороной этого спора был городской комитет, которому и принадлежала земля. По крайней мере, они это заявляли. Я уже не помню имени человека, потому что речь идет о десятилетиях, даже не о годах. Назовем его мистер Икс. Хорошо?

Уинтер кивнул.

– И вот мистер Икс крайне неравнодушно отстаивал границы своего участка, очень много выступал по этому поводу. По его мнению, члены комитета все были мерзкими и никчемными людишками. Это самое мягкое из его определений. И вот я пишу материал, цитирую мэра, чтобы представить позиции обеих сторон, и считаю, что выполнил свой долг.

– Но это оказалось не так.

– Да. Мэр обвинил меня в ангажированности, и, возможно, в чем-то он был прав. И через неделю я снова пишу на эту тему, на этот раз с точки зрения городского комитета. Но по сути я только переписал первые два абзаца первоначальной статьи и доработал еще несколько мест.

Кларк замолчал и поправил съехавшие очки. Уинтер терпеливо ждал. Ведь по-настоящему значимым временем было время, как определял его Грэнвилл Кларк.