Испытание добродетели - Чингиз Абдуллаев

— Вы успели разглядеть убийцу?

— Нет. Он уже выпрыгнул на улицу. Мила показала мне на окно. Я тоже выскочил, увидел спину этого охранника, побежал за ним, подвернул ногу и упал. Он удрал, но его потом поймали.

— У него в руках было оружие?

— Я этого не видел, — чуть виновато произнес Слава. — Ведь я вбежал после всех.

— Александра Львовна, вы тоже не обратили на это внимания?

— Нет. Он уже спрыгнул, и я его не видела. Я ведь вам говорила.

— Да, я помню.

— Еще Дима суетился, — вспомнила Александра Львовна. — Все время заглядывал в сейф. Я думаю, он хотел забрать оттуда деньги, но побоялся дотронуться до них при нас.

— Даже так?

— Мне показалось.

— Значит, в доме больше никого не было?

— Никого, — твердо ответил Слава.

— Когда вы приехали в дом в то утро?

— Примерно в десять.

— И никуда не выходили?

— Выходил дважды. Один раз меня послали за хлебом.

— В котором часу?

— Сразу после приезда. Здесь недалеко есть супермаркет. Туда я и поехал.

— А во второй раз?..

— Нужно было забрать газеты и журналы у Михаила, который приехал позже меня.

— Какие журналы и газеты?

— Он обычно забирал их с работы и привозил сюда для Тамары Георгиевны и Алексея Владиленовича. Хозяйка попросила меня принести их из машины, сказала, что просмотрит перед отъездом. Я так и сделал, положил на стол в коридоре, а потом про них все забыли.

— А почему Михаил сам не принес?

— Обычно их забирала сама Тамара Георгиевна. Михаил вообще в дом почти никогда не заходит.

— Почему?

Слава пожал плечами, взглянул на Александру Львовну.

— Старая школа, — пояснила она. — Он ведь с членами правительства работал. А там не особенно приветствовались фамильярные отношения. Водитель не должен входить в дом. Его обязанность — ждать на улице в машине. Вот Михаил там всегда и сидел.

— А Слава часто заходил? — уточнил Дронго.

— Конечно. Он ведь мне и по хозяйству помогал. Парень чаевничать любит, все время на кухне торчит.

Дронго взглянул на покрасневшего Славу и спросил:

— Вы никуда больше не ездили, не отлучались?

— Никуда. Я потом до вечера здесь сидел. Приехала полиция, врачи, разные эксперты. Нас все время допрашивали и не отпускали. Хорошо еще, что Александра Львовна сумела покормить.

— Они все были голодные, — подтвердила кухарка. — Вот я и подумала, что нужно накормить.

— Как себя вели Левшова и Апрелев? — спросил Дронго у водителя.

— Левшова держалась достаточно спокойно. Я даже удивился. Мы все знали, что у нее были… — Он запнулся и не сразу подобрал нужные слова: — Да, очень хорошие отношения с Алексеем Владиленовичем. Его убийство означало конец карьеры самой Милы. Но она не плакала, даже не особо переживала. Просто стояла и смотрела. А вот Дима сильно нервничал, даже не мог спокойно разговаривать со следователем. Ему два раза воду приносили, чтобы он успокоился.

— Получается какая-то глупая загадка, — задумчиво произнес Дронго. — Из пистолета кто-то сделал два выстрела. Баллистическая экспертиза подтвердила, что так оно и было. Почему первый оказался гораздо громче второго? Ведь все должно было быть наоборот.

— Я знаю, — спокойно ответила Александра Львовна. — Когда убийца стрелял во второй раз, окно захлопнулась и ваза разбилась. Вот поэтому мы услышали второй выстрел не так отчетливо, как первый.

— У меня к вам еще один вопрос, — обратился Дронго к водителю. — Скажите, Слава, вы никогда не слышали о Леване Солагашвили?

Он поинтересовался этим скорее для того, чтобы окончательно убедиться в тщетности своих поисков и бесполезности второго приезда сюда, но тут услышал неожиданный ответ водителя:

— Конечно, слышал. Я даже его один раз подвозил.