Исполнительница темных желаний - Галина Владимировна Романова

Вот заставила все же сущность его следовательская насторожиться и запрядать ушами.

– Почему вы так сказали, Татьяна? – пристал он, потому что она не ответила, пожав плечами. – Почему важная персона? Что, еще кто-нибудь им интересовался?

– Я не работала в тот день с посетителями, а девчонки ругались… – начала она вспоминать, морща безукоризненно гладкий лоб.

– Какие девчонки? Почему ругались? – разволновался уже не на шутку Воронов. – Могу я переговорить с этими девчонками?

– Да, наверное, – неуверенно проговорила Татьяна, видимо, уже пожалев о неосторожном своем заявлении. – Я сейчас, подождете? А живет ваш Крякин… Вот прочтите сами.

Пока Воронов списывал с учетной карточки адрес, пока сверялся с картой района, Татьяна вернулась. Вернулась с виноватым лицом.

– Знаете, а их сегодня нет, – пожаловалась она, покосившись себе за спину на дверь. – Нет ни Нины Ивановны, ни Надежды.

– Заболели?

– Нет, отпросились. Это мне секретарь сказала. Уехали в район за смородиной. Кто же знал, что они обе именно сегодня понадобятся! А насчет Крякина я все узнала, – тут же поспешила она успокоить Воронова. – Сначала приходила молодая женщина, очень настойчиво спрашивала про него. Назвалась сотрудницей нотариальной конторы, что-то там будто бы с наследством связано. А потом мужчина молодой приходил. Тоже Крякиным интересовался, и даже удостоверение показывал…

– Какое удостоверение? – едва не скрипнул зубами Воронов, а про себя выругался.

Как же просто у нас получить информацию о человеке! Ему вот – работнику правоохранительных структур – сегодня пришлось попотеть, побегать по городу. И то без протокола никто с ним особо говорить не захотел.

А тут приходит какая-то дама, называется сотрудницей нотариальной конторы, мило улыбается, плетет что-то о неслыханных богатствах, обладателем которых вдруг стал пожилой Крякин, и нате вам пожалуйста и адресок, и номер телефона.

Так мало этого, следом еще и мужчина пожаловал. С удостоверением! С каким? Да не вчитывался особо никто. То ли от союза ветеранов, то ли от партии пенсионеров. Будто бы взносы старик не платит, нужно срочно с ним увидеться. А адрес, старый шельмец, прежний указал, по которому давно не проживает.

Очертенеть можно!

– Что вы сказали? – опешила Татьяна, когда Воронов, не выдержав, выпалил это вслух.

– Описать кто-нибудь сможет этих посетителей? Эта ваша Нина Ивановна с Надюшей – любители смородины – смогут описать посетителей?

– Смеетесь?! – искренне изумилась Танюша. – Вы видели в коридоре толпы?

– Видел.

– Это наши посетители. Знаете, сколько их за день проходит? Несколько десятков. – Она обиделась за коллег, поджав полные губки. – Я позвонила и одной, и второй, прежде чем все вам рассказывать. И, конечно, спросила про приметы. Они не помнят! Просто сказали, что посетители были молоды и приятны. Вот и все!

– Все? – не поверил Воронов.

– Да, это все. Может быть, наши сотрудники не имели права давать адрес нашего пенсионера, но… Это ведь не противозаконно? – Она дождалась его утвердительного кивка и приободрилась. – Короче, по фотографии, может, они и опознают этих посетителей, что Крякиным интересовались, а вот чтобы описать… Нет, говорят, не помнят.

– Кому же ты, дед, еще понадобился? – обронил тихонько Воронов, выходя на ступеньки собеса. – Кому? И зачем?..

– Так надо было узнать, состоит или нет этот Крякин в партии пенсионеров! И в нотариальной конторе их района побывать, и узнать, посылали или нет оттуда сотрудников в собес! – свирепствовал ближе к вечеру Мухин, когда Стас доложил ему о своих скитаниях по городу. – Черт-те чем занимался целый день, а что нужно – не узнал!

Почему так бесится начальник, Воронов даже предположить не мог. Конечно, ему тоже было интересно узнать, кому еще понадобился Крякин, но чтобы впадать по этому поводу в такое неистовство…

– Да, может, все совпало, Александр Викторович, – пытался он оправдаться двумя часами позже, когда Мухин снова пожелал увидеть его у себя. – Может и правда, дед взносы не платит.

– А ты узнал об этом? – с едкой резкостью поинтересовался тут же Мухин. – В том то и дело, что нет! А я вот сиди и ломай теперь голову: кому понадобился этот пенсионер? Почему именно сейчас, когда у нас сидит человек по подозрению в убийстве. Которое, в свою очередь, было совершено почти под самым носом у этого Крякина. Ты знал, что бригадир строителей никогда раньше семи с работы не уходил? Да, Стасик, я тоже без дела не сижу! Так вот, если предположить, что этот Крякин задержался и в день убийства, то…

– То он мог видеть настоящего убийцу, – произнес невольно Воронов, и тут же пожалел об этом.

Ох, как на него разорался Мухин. И пацаном назвал, и вообще посоветовал уйти доучиваться в кулинарный техникум, потому что следователь из него никакой вовсе.

– А у нас что, сидит искусственный, что ли, коллега?? – закончил он со свистом, исцарапав макушку. – У нас сидит уже один убийца! И нам надо знать, а не было ли у него в свое время сообщников! Убийство Хаустова Алексея мне все еще не дает покоя. И я не верю! Да, не надо таращить на меня глаза! Я не верю, что эта дама – его жена – убила его! Был… Был у этого Панова сообщник. Только вот кто он?

– Вы считаете, что этот человек и наведывался в собес?

– Возможно.

– Но их было двое! – напомнил Воронов.

– Ну, женщина эта наверняка жена Панова, – с уверенностью заявил Мухин. – Она теперь примется восстанавливать справедливость, нанимать частных сыщиков, а то и сама станет в следователя поигрывать. А вот молодой мужчина… Слушай, сделаем так… Как только эти дамочки вернутся с плодово-заготовительных приисков, покажи-ка им фотографии всех наших фигурантов. Авось, и поймаем рыбку в мутной воде…