Дурдом с мезонином - Дарья Калинина

Но за всякое доброе дело приходится расплачиваться. И немедленно после возвращения Аня была атакована сразу с нескольких сторон.

Сначала ей сделала выговор Лидуся, у которой, оказывается, были важные новости касательно произошедшего с Антоном и которая хотела немедленно поделиться этими новостями с Аней. Но, не найдя подруги на территории центра, Лидуся на нее смертельно обиделась и теперь вредничала, не желая рассказывать, что это за новости такие.

Потом Аня получила выговор от Ларисы Дмитриевны, которая, оказывается, тоже умела пользоваться Интернетом и поэтому просекла, с какого именно сайта скачала учебный план ее помощница. Выговор оказался долгим и очень строгим. От директрисы Аня вышла измученная, с раздерганной в клочья нервной системой, и меньше всего ей хотелось, чтобы на нее опять кто-то кричал.

Но так уж случилось, что последним на бедную девушку налетел Славка, который отругал ее за то, что она не передала ему приглашения Ларисы Дмитриевны. Это уже вовсе не укладывалось у Ани в голове, и она возмутилась:

— Я даже не знала, где ты был!

— Все равно! Ты должна была меня разыскать!

— Где?

— Должна была искать! Не сдаваться! Как ты этого не понимаешь?! Ты работаешь на меня. И это твоя прямая обязанность — знать, где в данный момент находится твой начальник. Если ты этого не знаешь, ты плохая сотрудница! Очень плохая! Просто ужасная!

Возможно, Славка просто шутил, притворяясь сердитым. Скорей всего именно так и было. Обычно он не принимал близко к сердцу или другому внутреннему органу служебные требования своей тетки. Надо было так и понимать, что это всего лишь шутка. Но Анины нервы после полученного от директрисы выговора были в таком состоянии, что она шутки не поняла и сорвалась на крик. Она выложила Славке все, что накопилось у нее на душе за эти дни. Она кричала, что не собирается тащить на себе всю работу, которую он с его теткой на нее навалили. А под конец еще и назвала Славку лодырем, бездарем и бездельником, что, в общем-то, полностью соответствовало правде, и подлецом, что было уже просто обидно, потому что подлым Славка никогда не был.

И парень всерьез обиделся.

— Ах, вот ты как! А я-то еще считал тебя своим другом.

— Напрасно!

Славка надулся и ушел. Хуже всего было то, что их ссору наблюдали многочисленные свидетели. Кто-то проходил мимо и остановился, чтобы послушать. Кто-то прибежал специально, привлеченный громкими криками. Тут были и дети, и воспитатели, и другие сотрудники. Одни смотрели теперь на Аню укоризненно, другие со страхом, но нашлись и такие, кто полностью ее поддержал.

В числе прочих оказалась, как это ни странно, Лидуся.

— Правильно, что не даешь себя в обиду. Славка совсем оборзел. Только и вижу, как он прогуливается руки за спину, а ты пашешь за вас обоих. Нахал!

От удивления Аня даже реветь перестала.

— Ты на моей стороне?

— Я на стороне правды!

— Но почему ты не защищаешь Славку? Ты же собиралась за него замуж!

— Да когда это было, — небрежно отмахнулась Лидуся. — И не хотела я за него замуж. Я ему за обман отомстить хотела. Думала, выйду за него и превращу его жизнь в ад, он у меня попляшет!

Аня какое-то время смотрела на подругу в безмолвном изумлении. Неужели Лидусе саму себя было ничуть не жаль? Ведь при таком раскладе страдать пришлось бы и ей тоже. Но Лидуся была из породы тех людей, кто сам жабу готов проглотить, лишь бы своим врагам насолить.

Лидуся тоже уставилась на подругу:

— Что ты на меня так смотришь? Рассказать тебе, что удалось вспомнить Антону?

— Память к нему все-таки вернулась! — обрадовалась Аня.

— Потихоньку-помаленьку. Я позвонила его матери, чтобы узнать, как у него дела. Она так обрадовалась моему звонку! Оказывается, никто из наших ей до сих пор не звонил.

— Ну, еще бы!

После убийства Романа случай с Антоном как-то отошел на задний план. А зря.

— И мать мне рассказала, что Антон на берег речки поздно вечером вовсе не купаться пришел.

— Он получил письмо с приглашением на свидание!

Лидуся открыла рот от изумления:

— А ты откуда знаешь?

— Юрка рассказал.

— Гляди-ка, — задумчиво покачала головой подруга. — Выходит, правда. А я-то еще сомневалась, верить мне ей или нет. Думаю, какое там свидание. Да кто там в здравом уме на ее сыночка позарится, ведь зануда из зануд и ботаник к тому же. Только и знает, что про свою биологию бубнить. Я один раз с ним на концерте рядом села, ему за мной поухаживать вздумалось, так он мне весь концерт про кольчатых червей рассказывал. Вот это тема, чтобы обольстить девушку!

— Да уж!

— А выходит, напрасно я не поверила его матери, все-таки нашлась какая-то дурочка, которая на Антона загляделась.

— Возможно, письмо предназначалось другому человеку.

— В смысле?

— Письмо попало к Антону по ошибке.

— Кому оно изначально предназначалось?

— Ромке.

— Вот это да, — с удовлетворением кивнула Лидуся. — Вот в это я легко поверю. На Ромку у нас многие девчонки поглядывали. Красавец парень! И балагур! И весельчак! С таким хоть сейчас в койку. Уверена, проведи мы опрос, девять из десяти девчонок с ходу бы признались, что готовы с ним переспать.

Вот только этот красавец и весельчак предпочитал видеть в своей койке совсем не этих девчонок, Роминым идеалом была Елизавета Семеновна, которая годилась ему в матери. И кто поймет этих мужчин? Во всяком случае, Ане это пока что не удалось.

— Расскажи, что ты узнала от матери Антона. А потом я расскажу, что вытянула из Юрки.

Узнав, что подруга тоже не попусту прохлаждалась в гостях, уплетая вкусное угощение, а работала во благо их общего расследования, Лидуся окончательно повеселела и выложила как на духу все, что ей рассказала мать пострадавшего Антона.

Найдя у себя в тумбочке любовное письмо, в котором его приглашали на свидание, парень ни на миг не усомнился, что оно попало к тому адресату, которому и предназначалось. Антон попробовал расспросить Романа, кто к ним приходил в его отсутствие, но тот ему заявил, что никого не видел. Шутник хотел развить интригу. А сам Антон ничуть не удивился, что выбрали его. И тот факт, что до сих пор ни одна девушка в его сторону даже не посмотрела, Антона тоже не смутил. Как и большинство мужчин, он был свято уверен в собственной неотразимости. И полагал, что стоит ему только пальцами щелкнуть, как толпы преданных поклониц начнут осаждать его трон.