Неуловимые тени - Сергей Бакшеев

В областном УВД царило приподнятое настроение. Громкое дело раскрыто, серийный убийца мертв, сверхурочная работа и авральные дежурства позади. Сотрудников, участвовавших в расследовании, похлопывали по плечу коллеги: готовь дырочку на погонах, не забудь проставиться. Голоса в коридорах стали громче, слышался раскованный смех, гнетущее давление начальства позабылось, как страшный сон.

В конце рабочего дня Петелина вошла в кабинет Кулика. Следователь по особо важным делам выглядел свежим и возбужденным, хотя накануне спал от силы пару часов. Здоровой рукой он раскладывал на столе бумаги по нескольким стопкам.

— Делаю за тебя твою работу, Петелина. Чего такая кислая?

— Замоталась. И вчерашняя ночь из головы не выходит.

— Дома отоспишься. Лучший допинг для сыщика — пойманный преступник. Кстати, ты оказалась права. Надо было сразу брать Холодова, а я колебался. Проверили бы его телефон — и других доказательств не надо.

— Доказательства лишними не бывают, — возразила Елена.

— Это точно, — согласился Кулик. Каждый из них на собственном опыте убедился, что часть улик может отсеять суд. — Протокол обыска кабинета Холодова принесла? Клади сюда.

Елена положила документы в указанную стопку. В раскрытой папке в ее руках остались еще бумаги.

— У тебя еще что-то? — заинтересовался Кулик.

— Это справка из банка. Почти всю зарплату Холодов тратил на выплаты по ипотечному кредиту за загородный дом. Но адрес дома не совпадает с местом его фактического проживания. Я съездила в то место, за которое он платил — там развалины. — Она показала фотографии.

— Понятно, — не удивился Кулик и похлопал по другой стопке документов. — Клади сюда. Я собрал здесь то, что превратило обычного врача в кровавого Живореза.

Елена вопросительно посмотрела на полковника.

— Ты садись, — предложил он. — Живорез станет особым случаем в моей практике. Его убийства диктовались выполнением особой миссии, которую он на себя возложил.

— Месть чиновникам?

— Совершенно верно.

— Что послужило толчком?

— Вкратце, история такая. Три года назад у Холодова родился третий ребенок, в городской квартире стало тесно, и он решил построить загородный дом. У него была мечта, создать родовое гнездо, чтобы несколько поколений жили под одной крышей. — Кулик продемонстрировал документы. — Он продал свою квартиру, уговорил своих родителей продать их жилплощадь. На общие деньги Холодов купил участок недалеко от города рядом с лесом и построил там большой благоустроенный дом. Строил основательно, не скупился, пришлось влезть в долги по ипотечному кредиту.

— Тогда я не понимаю, почему он жил в глухой деревне, а здесь строительный мусор. — Елена ткнула в принесенные фотографии.

— Это следующая часть печальной истории. Пока шло строительство коттеджа семья Холодова вместе родителями действительно ютилась в деревенской избе, доставшейся ему от умершей бабушки. Терпели, думали, что временно. Но когда настало время переезжать в новый дом, выяснилось, что землю ему продали в полосе отчуждения магистрального газопровода. «Трансгаз», который эксплуатировал газопровод, через суд потребовал снести дом.

— Как же так? Холодов не видел, что покупал?

— А вот так. По документам эта земля была выделена под индивидуальное жилищное строительство. Короче говоря, вот решение суда по иску «Трансгаза». — Кулик придвинул Петелиной копию решения суда. — Читай сразу последнюю часть.

Петелина взяла бумаги, профессиональным взглядом пробежала текст, выхватила суть:

— Суд решил. Исковые требования удовлетворить. Обязать Холодова А. А. за счет своих средств снести строение. Взыскать с Холодова А. А. в пользу ООО «Трансгаз» расходы по уплате государственной пошлины в сумме… — Елена никогда бы не подумала, что сможет сочувствовать Холодову, но даже ее возмутила несправедливость. — И никакой компенсации?

— Формально семье было где жить, Холодов являлся собственником того самого домика в деревне. А магистральный газопровод высокого давления — это не шуточки. Явились судебные приставы с бульдозером, и тут случилось непредвиденное. Мы получили будущего Живореза.

Петелина вопросительно посмотрела на начальника, тот продолжил:

— Мать Холодова пыталась помешать сносу, бросилась перед бульдозером в дом и погибла под обломками. Взбешенный отец напал на судебного исполнителя, покалечил должностное лицо, его арестовали, а через день Холодов-старший умер от сердечного приступа.

— Кошмар! — вырвалось у Елены. — И Холодов решил мстить?

— Внешне он остался прежним, ты сама видела. Но в душе что-то перемкнуло. Он возненавидел чиновников, долго сдерживал гнев внутри себя, пока нарыв не стал настолько огромным, что невозможно стало терпеть. И человек превратился в маньяка.

— Отрезанная рука — это символ несправедливости?

— Чиновники совершают злодеяния, подписывая документы.

— Теперь понятен смысл фотографии Высоцкого в роли Жеглова. Напоминание о его знаменитой фразе: «Вор должен сидеть в тюрьме».