Неуловимые тени - Сергей Бакшеев

У здания УВД телевизионная группа выстраивала свет и снимала общие планы в ожидании знаменитого следователя по особо важным делам.

Корреспондентка в красной куртке в салоне микроавтобуса с распахнутой настежь дверью советовалась по телефону с редакцией пока ей поправляли грим:

— Охотник за маньяками или ликвидатор маньяков?

«Зря приехали», — злилась Петелина, расталкивая местных сотрудников, норовящих попасть в кадр.

Она вбежала по лестнице, ворвалась в кабинет Кулика, проскочила по инерции несколько метров и словно запнулась. Полковник заправлял белую рубашку в расстегнутые брюки. Он переодевался в синюю форму Следственного комитета, готовясь к интервью.

Елена смутилась и потупила глаза: вот же дура, могла бы постучать. Ее взгляд, ушедший в сторону, натолкнулся на белые кроссовки, поднялся по черным джинсам и с удивлением натолкнулся на флегматичную Варвару. Та готовилась подать полковнику китель.

«А эта что здесь делает? Да пошли они все!»

Смущение уступило место благородному гневу. Она пришла по важному делу, и не ее вина в том, что полковник превратил кабинет в примерочную и не стесняется женщин.

— Какого черта, Петелина? — запоздало возмутился Кулик.

— Евгений Борисович, отмените интервью.

— Я сам буду решать, что мне делать. — Полковник затянул галстук и отпятил назад руки, чтобы Варвара помогла ему надеть китель.

— Тогда вам придется рассказать о нашем провале.

— Что ты несешь? — взметнул бровь Кулик.

— Живорез жив.

— Он мертв.

— Мертв врач Антон Холодов. Живорез подставил его и убил.

— Петелина, ты бредишь. Температуру давно меряла?

— Устинов доказал, что Холодов не сам вколол себе яд. Он был убит.

— Эксперты могут ошибаться, — отмахнулся Кулик.

— Только не Головастик. Посмотрите его заключение.

— Мне некогда, — Кулик застегнул последнюю пуговицу на мундире и заглянул в ящик стола в поисках чего-то.

— Вы должны прочесть или выслушать меня, — наседала Елена. — Доза яда в шприце превышает смертельную в пять раз. Это подтверждает и судмедэксперт.

Кулик нашел то, что искал — это оказалась расческа. Он начал расправлять пробор на голове, Варвара любезно подставила начальнику зеркальце. Последнее обстоятельство так возмутило Елену, что она отпихнула оперуполномоченную и буквально ткнула документы полковнику под нос.

— Вы не выйдете из кабинета, пока не прочтете, — угрожающе заявила она.

Ответная реакция Варвары не заставила себя ждать. Молниеносным движением оперативник заломила следователю руку и прижала ее грудью к столу.

Елена услышала победное шипение в ухо:

— Кто-то упрекал меня в срывах, или я что-то путаю?

Злость от чужой тупости ошпарила Петелину. Она дернулась, как могла, и со стола полетела чашка с недопитым кофе.

— О, блин! — раздался возглас Кулика. — Прекратить! Немедленно разойдитесь!

Елена почувствовала себя свободной, отпрянула и увидела мокрое пятно на форменных брюках полковника. Опрокинутый кофе также забрызгал и полу кителя. Кулик с ожесточением потер пятно салфеткой, но ничего не добился — брюки и китель были безнадежно испорчены.

— Застирать? — предложила Варвара.

Сжав веки и потрясая кулаком, полковник беззвучно выругался. Его распирал гнев, но он бы не стал большим начальником, если бы не мог держать себя в руках. Он трижды глубоко вздохнул, распахнул глаза, посмотрел на женщин, стараясь успокоится, и сел за стол.

Варвара оценила его внешний вид:

— Если так сидеть, то за столом не видно.

Кулик швырнул ей связку ключей:

— Коньяк в сейфе. И дверь запри.

Смышленая помощница быстро выполнила указания. На столе перед начальником появился бокал с коньяком.

— Вам тоже, — распорядился Кулик и пресек, собравшуюся было возмутиться Петелину: — Возражения не принимаются!

Когда все выпили, Кулик кивнул Елене:

— Теперь садись и рассказывай.

Елена опустилась на стул. Порция коньяка обожгла ей горло, проскочила в желудок и быстро трансформировалась в мягкое тепло, которое чуть расслабило ее. Вдобавок, совместная выпивка в закрытом кабинете разрушила взаимное недоверие. Она успокоилась и последовательно изложила все факты, свидетельствующие о насильственной смерти Холодова. Подкрепляла их заключениями криминалиста.