Жена самурая - Марина Крамер

– Ага – давай еще, чтобы Сонька себе чего свернула!

Папа смерил меня взглядом и с сожалением протянул:

– И когда это я прошлепал момент, что ты такая тугая стала? Неужели же я ребенка с горки одного запущу?

– А что – сам полезешь? – парировала я, обиженная эпитетом «тугая».

– А то у нас народу мало, ага! – ехидно отозвался папа. – Возьмем вон пацанов помоложе, да и покатаемся, правда, Сонюшка?

– Ага! – хитро прищурилась Соня, глядя на деда. – А то ты, деда, старенький, можешь рассыпаться.

Мы с папой закатились от смеха – никому в голову не приходило напоминать ему о возрасте, а вот внучка делала это запросто.

Улучив момент, когда они снова увлеклись домино, я выскользнула из каминной и направилась в дом, где обычно находилась вся папина охрана. Из Никитиной комнаты доносились звуки гитары – я знала, что Никита неплохо играл, хоть и не пел, стеснялся. Постучав, я вошла и тут же была встречена радостным:

– Александра Ефимовна, да вы ли это?!

– Я ли. Давно не виделись. – Я с удовольствием обняла огромного телохранителя и потрепала по рыжим волосам. – Соскучилась.

– Ох, чует мое сердце – что-то здесь нечисто, – хохотнул телохранитель.

– Н-да? С чего бы?

– А вы сами посудите. – Никита усадил меня в кресло у окна, сам выдвинул на центр комнаты стул и, развернув его спинкой ко мне, оседлал. – С утра Моисей Израилевич приезжал, сидели с хозяином в кабинете долго, потом он уехал. Совсем недавно снова приезжал, что-то опять обсуждали. Потом вы вдруг являетесь – безмерно вдруг соскучившись, хотя до того и думать обо мне забыли. Так что, Александра Ефимовна? Погорели на чем-то?

– Погоди-ка… дядя Моня, говоришь, два раза приезжал? – игнорируя наезд-вопрос, протянула я. – И с папой в кабинете запирался? А ведь дело плохо, Никитка…

– В каком смысле?

– В прямом. Папа знает, что Акела в СИЗО.

– Акела – где?! – телохранитель подался вперед, едва не свалившись со стула, и даже присвистнул.

– В СИЗО. По обвинению в серии убийств бомжей с применением холодного оружия. – Я вздохнула и вытянула из его пачки сигарету.

Никита хлопал глазами и выглядел растерянным, да это и понятно. Он очень уважал моего мужа, знал, что у того железные принципы, от которых Акела не отходил ни на миллиметр, и известие о нелепом обвинении тоже неприятно удивило его. Докурив сигарету, я сунула окурок в пепельницу-машинку, закрыла «капот» и спросила:

– Ну, какие варианты? Налет на СИЗО, разумеется, отметаем.

– Да не смешно совсем, Александра Ефимовна, – отозвался он. – А попробуем что-то сами нарыть. Савку привлечем?

Никитин брат-близнец Савва работал в частном детективном агентстве и однажды здорово выручил меня. А теперь любая помощь грамотного человека была очень кстати.

– Звони, – решительно сказала я, сунув ему мобильный. – Встретимся с ним в городе, собирайся, поехали.

– А отцу что скажете?

– Это не твоя забота.

Я вылетела из дома охраны и застопорилась на крыльце. Никита был прав – отцу нужно что-то сказать и при этом увернуться от разговора об Акеле, а это сложно. Я-то надеялась, что смогу оттянуть этот момент, но папа меня опередил и все узнал без моей помощи. Как я не подумала о Гале, боже мой! Разумеется, приехав к папе на следующий день после обыска, она тут же и выложила все, о чем догадалась, а мне ведь и в голову не пришло попросить ее не делать этого. Просто не до того было. И теперь врать отцу бесполезно, а вот за то, что не сказала сразу, он будет сильно гневаться и даже ногами топать – как пить дать. Я, конечно, не из пугливых, однако папин рев – это всегда неприятно. И лучше бы вообще сегодня обойти эту тему – ну не могу я сейчас растрачивать нервные клетки. И я приняла, как мне показалось, единственно правильное решение. Прыгнув в джип, я набрала отцу на мобильный и затараторила что-то на тему срочного вызова на кафедру. К работе моей папа относился с уважением, очень гордился тем, что я кандидат медицинских наук, что преподаю в академии, а потому эта версия моего спешного отъезда должна была вызвать у него минимум вопросов.

Я дождалась Никиту на выезде из поселка – он бежал, поскальзываясь на обледеневшей дороге, и полы черного пальто метались за его спиной, как огромные мягкие крылья. Рыжий ворон…

Запрыгнув на переднее сиденье, он потер уши руками и выдохнул:

– Едва ушел. Сказал старшему, что брат позвонил.

– Не спалимся мы с тобой, а? – с сомнением в голосе протянула я, понимая, что если папа обнаружит мой визит в дом охраны, а потом и срочный отъезд Никиты, то вполне может догадаться, что уехали мы вместе.

– Не должны. Я сегодня вообще-то выходной, да задержался вот с утра, а потом Славку подменил, ему с машиной надо что-то там сделать было.

– Ты позвонил?

– Да, Савка нас будет ждать в кондитерской «Макарон и капучино».

– Все-то с подвывертом у вас! – фыркнула я. – А нельзя было просто в какой-нибудь «Чайной чашке», например?

– Нет, Александра Ефимовна, «Чайная чашка» – это банально. А вот «Макарон и капучино» – самое то. Да и вкусно там, чего уж.

Никита и Савва были самыми большими сладкоежками, которых я когда-либо видела. Ладно, мне-то, в принципе, какая разница, где разговоры разговаривать?

– Никита, а ты за руль не сядешь, а? Не могу я с этим броневиком управиться, тяжелый он для меня.