Этюд на холме - Сьюзен Хилл

Дебби не знала точно, о чем именно ей можно рассказать. Она доверяла Даве, он был чудесным, он говорил с ней так, как никто другой до этого, но она чувствовала себя глупо под градом вопросов доктора Дирбон.

– Он… он показал себя очень хорошо, доктор. На самом деле это был просто разговор.

– Разговоры не всегда бывают безобидны. Кроме того, он назначил вам таблетки и мазь. Я забрала их прошлой ночью, ваша соседка вам сказала? Сейчас проводятся анализы. Что именно он делал?

– Просто разговаривал со мной, как я и сказала.

– Что, вот как я сейчас?

– Примерно…

Дебби не собиралась рассказывать ей про диван и про то, как она почувствовала себя вне тела и вне времени, про ощущение парения и прикосновения к чему-то необычайному.

– Не хотели бы вы назвать мне имя?

– Что вы собираетесь делать? Я же не подаю жалобу, нет?

– Конечно нет. Да я ничего и не могу сделать, даже если захотела бы. Но, как я уже сказала, мой долг – заботиться о собственных пациентах.

– Его зовут Дава.

– Дава – а фамилия?

Дебби пожала плечами.

– Он давал вам какие-то врачебные советы?

– Нет. Он много говорил про сферу духовного. О моей душе… Он говорил, что мне нужно… быть в гармонии со вселенной. Что мне нужно много гулять и заниматься всяким на свежем воздухе. Он сказал, что это поможет с кожей.

– Это точно ей не повредит.

– Еще еда. Он посоветовал мне диету.

– О.

– Нужно есть только органическое и полезное… цельные злаки и фрукты с овощами, ни мяса, ни молочных продуктов.

– Куча сои?

– Откуда вы знаете?

Доктор Дирбон улыбнулась.

– Кажется, они все просто обожают сою.

– А это вредно?

– Нет. Просто у некоторых людей аллергия на сою.

– Так что, могу я ее соблюдать? Диету?

– Да. Только убедитесь, что вам хватает протеина… ешьте иногда рыбу или, например, яйца. Фрукты, овощи и цельные злаки – это хорошо, но время от времени позволяйте себе какое-нибудь баловство. Очень важно не быть слишком строгой к себе. В этом отношении вы тоже еще очень чувствительны, Дебби, учитывая то, что у вас была депрессия. Так что иногда разрешите себе чашечку капучино, или бокал вина, или плитку хорошего шоколада. Не надо себя мучить.

– Хорошо. Что же, спасибо. Теперь все?

– Теперь все, лекция окончена.

Уже держась за дверную ручку, Дебби повернулась.

– Он заставил меня почувствовать себя просто изумительно. Понимаете? Он заставил меня увидеть все в другом свете. Я никогда раньше не встречала никого подобного.

Еще некоторое время после того, как Дебби ушла на встречу с медсестрой, Кэт Дирбон просидела в кресле, выводя бессмысленные каракули в своем планшете и размышляя о том, что ей сказала эта девушка. Дава. Имя было дурацкое и ни о чем не говорило, а то, что он не сказал ей свою фамилию, было явно элементом шоу. Советы, которые он ей дал, были в основном полезными, хотя с тем же успехом она могла вычитать их из любого женского журнала, ну или как минимум безобидными. Но одна или две фразы, которые обронила Дебби, наводили на мысль о чем-то скрытом за всем этим, вся эта набившая оскомину ерунда про внутреннюю гармонию и общение со вселенной. От всей этой истории можно было бы просто отмахнуться, тем более Кэт сомневалась, что в этих таблетках было что-то, кроме смеси безвредных трав, перемолотых с соей, или что эта мазь представляла какую-то опасность; Дебби Паркер, скорее всего, просто не повезло с аллергией на что-то, содержащееся в том или другом.

Но все же Кэт переживала. Девушка типа Дебби – с лишним весом, непривлекательная и не умеющая себя подать, без работы и без особой личной жизни – действительно была очень уязвима, а недавно перенесенная депрессия делала ситуацию еще более тревожной. Если неопытный терапевт возьмется оказывать психологическую помощь кому-то типа Дебби Паркер, да еще и с опытом погружения в прошлое и со всякого рода «возвращениями к себе» и «перерождениями», то можно ждать большой беды.

Она написала «Дава» на бумаге. У нее не было полномочий выкидывать кого-то типа него из профессии, да и в любом случае, закройся он в Старли, он может снова открыться где только пожелает.

– Дава, – с презрительной усмешкой произнесла Кэт вслух, прежде чем вызвать следующего пациента.

Дебби не пошла еще две мили обратно домой. Начал моросить дождь, и ее мозоль сильно болела. Но вместо этого ей пришлось полчаса прождать автобус на обочине Эддисон-роуд. Ей было не по себе. Доктор Дирбон вроде бы ничего не имела против того, что она начала делать после своей часовой встречи с Давой; и диета, и упражнения – на них она смотрела вполне одобрительно. Но что-то в выражении ее лица и тоне ее голоса заставило Дебби почувствовать не только беспокойство, но и вину. Это была как будто беседа с завучем. Ты чувствуешь себя мельче и глупее после нее, чем до. Но теперь она была взрослой женщиной, так почему же ее снова заставляют почувствовать себя глупым ребенком?

В автобусе было тепло и влажно, и, сев в него и протерев рукавом запотевшее стекло, чтобы видеть улицу, Дебби вспомнила последний автобус, на котором ездила, – в Старли. Воспоминания об этой поездке, о минутах ожидания в кафе, о доме Давы на узкой маленькой улочке, о комнате, где Дава ее принял, и о самом этом замечательном человеке приободрили Дебби и убедили ее в том, что ей не за что оправдываться. Он сделал для нее больше добра, чем кто бы то ни было, разве нет? Ее тоска оставила ее, она почувствовала себя уверенной и счастливой впервые за несколько месяцев. Как это может оказаться чем-то плохим? Она была благодарна ему, и она это ему покажет. Дава был не виноват в том, что она так отреагировала на лекарства, это могло случиться когда угодно и с кем угодно. Доктор Дирбон сама это сказала.

Она вышла из автобуса в центре Лаффертона и купила себе плитку органического шоколада, чтобы пожевать по дороге домой. Это будет приятно им обоим – так она подумала, когда срывала фольгу.

На коврике под дверью лежало письмо для нее. Когда она открыла конверт, она сразу же увидела отблеск прекрасной синевы. Казалось, что она сияет в сумраке прихожей, и это сияние окружило ее теплом.

Дава

Пожалуйста, прибудьте для следующей встречи ровно в два пятнадцать во вторник, 30 января.

Это время было тщательно выбрано специально для вас как самое благоприятное для проведения терапии.

Дебби сделала себе чаю и села за кухонный стол, держа карточку перед глазами и вглядываясь в глубины волшебной синевы. Эффект, который она на нее производила, был сродни тому, какой произвел бы сам Дава, если бы сидел сейчас в комнате рядом с ней. Она чувствовала себя одухотворенной, преображенной и ощущала, что ее будущее таит в себе массу возможностей, о которых она даже не могла и мечтать до того, как сделала этот один храбрый шаг.