Крутые игры - Анатолий Галкин

По проходу можно было идти, хотя и не в полный рост… Протиснувшись в полуоткрытую и намертво вросшую в землю ржавую дверь, Олег оказался на соседнем, идеально ухоженном участке… Садик с побеленными персиковыми деревьями, с виноградником на узорчатых шпалерах, с грядками, окруженными кирпичными бортиками.

Можно было свободно пересечь этот участок и спуститься по склону к тропинке, ведущей вниз к пристани… А там катер, который через десять минут доставит к Графской пристани.

Но это будет позорное бегство… А за этим последует еще одна погоня.

Четвертая погоня за последние сутки. Это уже слишком!

Это выдержать трудно, особенно на абсолютно голодный желудок…

И эту погоню полковник Доренко может организовать по всем правилам. И вполне официально. С привлечением сотни сотрудников, агентуры, передвижных постов, спецтехники.

Юридически Олег Крылов – наркоторговец и террорист!

Можно даже дать приказ: «При попытке бегства стрелять на поражение».

Олег вздохнул и, пригнувшись, короткими перебежками устремился к домику, примостившемуся на краю дота… С каждым метром все явственнее ощущался головокружительный запах шашлыка.

И понятно – Доренко и Зоя собирались обедать.

По границе двух участков была натянута колючая проволока… Прихваченный в подвале секатор оказался очень кстати.

Наиболее удобной для «прорыва обороны» оказалась угловая часть забора. Там Олега прикрывали чахлые вечнозеленые кусты и стоявшая вплотную к ним черная «Волга»… На ней, очевидно, и приехал Доренко.

Машина стояла перед открытыми воротами, а за ними… Олег даже привстал, чтобы получше разглядеть эту удивительную дорогу… Двадцать метров по самому краю обрыва, а затем резкий, почти прямой поворот направо… И потом крутой подъем вверх.

Олег лег на землю и пополз под машину.

Пять минут, лежа на спине, он кромсал секатором тормозные шланги… Скрежет металла и легкое шипение, доносившиеся из-под машины, тонуло в шуме прибоя и звоне шампуров у мангала…

Дело сделано. Олег вылез на свободу и пополз к дальней стене домика. Еще с соседнего участка он заметил там маленькое открытое окно.

Разговор шел на повышенных тонах, и поэтому можно было просто стоять, прижавшись к стене, и особенно не прислушиваться.

Рыжая Зоя говорила звонко.

– Я тебя не понимаю, Семен. Не понимаю! Зачем тебе сейчас эти документы и деньги эти паршивые? Нужны они тебе?

– Нужны!

– Зачем?! Ну, смотри сам: в пещеру мы пробились?

– Пробились.

– Денег там в сотни, в тысячи раз больше, чем ты в этом дурацком кейсе потерял. Так?

– Так.

– Документы на дом пропали. А зачем он тебе сейчас? Ты сюда возвращаться думаешь?

– Нет, и не собираюсь.

– Правильно! Через неделю мы купим дом на Кипре, во Франции, в Швейцарии… Паспорта у нас готовы?

– Готовы.

– Билеты?

– Достану… «Челноки» до Стамбула каждый день плавают. Нет проблем!..

– С таможней вопросов не будет?

– Спрашиваешь! Ты, Зоя, меня недооцениваешь. Для меня таможня всегда дает добро.

– Тогда не понимаю, Семен. Зачем тянуть? Парня этого зачем терзать? Отдай его Зубру. Пусть этот Коровенко сам с ним счеты сводит – за митинг, за пожар… Поедем на Инкерман, Семен. Не могу больше терпеть, очень посмотреть на все это хочется.

– Вот! Я так и знал, Зоя! Для тебя главное побрякушки эти на себя нацепить! А дневник?

– Что дневник?

– Там же все, все подробности… За этими чемоданами десятки трупов. Пусть это было давно, но такой шум может быть! Ты не только из Франции вылетишь. Тебя и Занзибар не примет!.. Будешь сидеть где-нибудь в Ираке и бриллианты эти под чадрой носить.

– Постой, Семен. Какой шум? Когда все это было?

– Вот именно!.. Дневник для меня – это алиби! Это история… Я ним двадцать пять лет носился. Отец мой – столько же. И до него он по свету колесил. Это же реликвия! Понимать надо.

– Ладно, Семен… Где Лошак? Он работает с этим парнем? И пусть работает… Если тот за час ничего не скажет, то толку все равно не будет. Тогда поедем на Инкерман.

В этот момент дверь со скрежетом распахнулась и на пороге появился белобрысый парень с дикими глазами и с шампурами в руках:

– Убежал он, убежал! Я шашлыки делал, а он Лошака чем-то по башке хлопнул и смылся. Я и не видел ничего… Вхожу я: тот лежит, а этого нет. Сбежал, паскуда!

– Сбежал?! Лопух этот Лошак, осел!.. А ты что орешь? Ишь, глаза выпучил! Ищи! Весь участок осмотри, за домом, в сарае, под машиной!

Олег понял, что больше ничего интересного он здесь не услышит.

Не выпуская из рук своего боевого оружия, он бросился к воротам… Его сразу заметили! Вслед понеслись затихающие вопли Доренко: «В машину, Зоя! Догоним! Я все закоулки знаю. Никуда он не денется…»

Машина рванулась с места.

Миновав опасный путь вдоль обрыва, Доренко резко повернул направо и начал подъем… На вершине, в самом центре дороги, стоял Олег, держа перед собой увесистое двухметровое бревно.

В последний момент он поднял его над собой и бросил в лобовое стекло черной «Волги». Доренко машинально нажал на тормоз, но машина не послушалась и, замерев на мгновение, начала сползать вниз.

Семен очень хорошо знал, что у него там, за спиной. Он что-то крикнул Зое, открыл дверцу и вывалился из машины.

Именно вывалился… Левая нога застряла в ремне безопасности. Он остервенело дергался, цеплялся за кочки и прошлогоднюю траву.

Зоя тоже высунулась из машины, но, оглянувшись, замерла, вцепившись двумя руками в открытую дверцу. Солнце светило ей в спину, и от этого ее развевающиеся волосы выглядели рыжими… Ярко-рыжими!

Олег подбежал к машине, когда она, задрав капот, вздрогнула и, увлекая за собой пассажиров, начала скользить вниз… А затем она стала все быстрее падать, подскакивая на скалистых уступах.

Машина долетела до воды без взрыва…Она глухо шмякнулась в прибойную волну и почти сразу затонула. Здесь у прибрежных скал было глубоко.

Олег резко повернулся и увидел наверху, где он только что стоял с бревном, три фигуры… Они, очевидно, успели лишь к концу финальной сцены и стояли неподвижно, плечом к плечу… В центре, щурясь и прикрывая глаза ладонью, – Савенков. По левую руку – дородный Харитонов, а по правую – маленькая, юркая Лида Туркина… Просто «Три богатыря». Картина маслом!

Доклад Крылова руководству получился сумбурный:

– Нашел я ее, Игорь Михайлович! Нашел нашу пропавшую Зою Шорину.

– И где она?