Стратегия риска - Анатолий Галкин

До Симферополя добирался на перекладных. Самым надежным транспортом Свирину показался колесный транзит «Беларусь». Молоденький парнишка, управлявший машиной, сам уклонялся от встреч с дорожной милицией и выбирал тихие сельские дороги.

Свирин пытался размышлять, но умные мысли перетряхивало на каждой колдобине и они никак не выстраивались в четкую схему. Что важное: найти украденные документы или застрелить наглеца, подсунувшего ему водку с клофелином? Надо бы сделать и то и другое. И лучше – одновременно.

Застрелить… Вопрос об оружии стоял действительно остро. Судя по сложности комбинации, с клофелином могло быть еще несколько бойцов, которых голыми руками или ножкой от стула не взять.

Крымская степь это не Южный берег. Там море и пляж под кипарисами, а здесь жара и пыль.

За селом Гвардейским стало больше зелени. Слева река Сапгир, вдоль которой рощи и тростниковые поля.

Первую милицейскую машину ДАИ Свирин увидел здесь. Но стояла она не на дороге, а у реки, рядом с камышовыми зарослями.

Тракторист снизил скорость и постарался не тарахтеть. Не надо дразнить гусей. Пусть стражи порядка спокойно загорают. Тоже ведь люди…

С ментами отдыхали очень веселые девицы – их визг доносился в кабину даже сквозь шум двигателя.

Простая мысль пришла к Свирину, когда служивые и их машина скрылись за камышами: «На берегу не было одежды: ни формы, ни ремней, ни оружия. Все сложено в машине. И ключи от нее там. Не могли они взять ключи на траву. Ну не могли!»

Тракторист начал набирать скорость, но Леонид притормозил его:

– Я, друг, пешком пойду. Надоела твоя тарахтелка… Возьми пять баксов – честно заработал…

Свирин нырнул в камыши, и они скрыли его с головой. Зыбкая болотистая почва проседала, но держала. Направление он держал по солнцу и по женскому визгу. Последние метры он преодолел, как хохол, танцующий гопак – вприсядку.

Он раздвинул заросли и перед ним возникла бело-голубая «Волга». Обе передние дверцы были открыты. Включенная рация сквозь шум эфира сообщала приметы психа, бежавшего из Мелитопольской больницы: «… при задержании может быть опасен. В случае сопротивления применять оружие…»

На спинках сидений были в беспорядке набросаны легкомысленные цветастые сарафанчики и ментовские кителя с погонами. Помня присягу, сержанты спрятали оружие подальше: ремни с увесистой кобурой и короткоствольный автомат лежали на заднем сидении.

Все это Свирин осмотрел мельком. Первое и главное – ключи зажигания. А они были на месте!

Компания загорала в двадцати метрах. Если у ребят быстрая реакция, то можно не успеть завестись и развернуться… Свирин ждал. По такой жаре прохлада речной воды как магнит. Больше десяти минут они не выдержат под солнцем… Они выдержали пять. Встали и, обнимая своих вертлявых спутниц, потанцевали к илистому берегу. Через минуту Леонид услышал плеск, мат, хохот. В таком шуме он спокойно завел мотор и хлопнул дверцей милицейской «Волги».

Уже набирая скорость, Свирин понял, что хозяева обнаружили пропажу. Они стояли по грудь в воде и что-то гневное бросали вслед улетающей машине.

Свирин хорошо представлял себе сержантов. В нестандартных ситуациях они всегда тугодумы. Они знают, что о пропаже документов, оружия, машины надо срочно доложить. Но появляться перед начальством в мокрых трусах – это нестандартно. Значит они будут искать выход. Потом будут искать одежду, потом начальство…

Петляя по проселкам, было очень трудно сохранить направление на Севастополь. Да это и не нужно. Все равно машину следует бросить.

Перед деревней Раздолье нашлось подходящее место: пшеничное поле со стогами соломы завершалось рощей. Свирин вырулил к дальнему стогу. Через десять минут соломенное сооружение стало ниже, но значительно шире, скрыв под собой машину со всем ее содержимым. Не хватало только пистолета и четырех обойм к нему.

Свирин давно уже завидовал сержантам, оставленным в реке. За возможность окунуться в мокрую прохладу он сейчас отдал бы все. Все, кроме свободы.

Он шел мимо пустынных виноградников, совершенно не ориентируясь в местности.

Возле выезда на шоссе его настиг голод. Он возник не сам по себе. Его разбудил предательски соблазнительный запах шашлыка из придорожной забегаловки. До Свирина этот аромат соблазнил только двоих – за пластиковым столиком сидели работяги, чей грузовик стоял рядом. Леонид подсел:

– Куда путь держим, ребята?

– Не решили еще.

– Понятно… Виноград торговать везете? Какой сорт?

– Кардинал.

– И по сколько хотите взять?

– По двадцать.

– Тогда вам точно в Ялту надо ехать. Там кардинал по двадцать идет. В Симферополе больше восемнадцати не дадут. А в Севастополе за двадцать три влет уходит…

Через двадцать минут Свирин лежал на мешках у заднего борта грузовика и придерживал трясущиеся на скорости ящики с виноградом. При этом он пытался уточнить цену сладких ягод. Двадцать – это в какой валюте? Похоже, что не в долларах. Или рубли, или гривны.

Свирин решил не искушать судьбу и выскочить до рынка. Вдруг в Севастополе виноград по пятнадцать! Ребята в кабине простые – могут и по шее накостылять.

На улице Очаковцев, когда до цели оставалось не более пятисот метров, грузовик завяз в медленно текущей пробке. Отоварившиеся легковушки покидали свои места, новые парковались, перегораживая узкую тенистую дорогу к рынку.

Свирин воспользовался моментом: в валявшееся в кузове ведерко он загрузил грозди крупного винограда и выпрыгнул за борт.

Он шел спокойно, понимая, что ничем не отличается от сотен отдыхающих. Даже если невнятные приметы психа, бежавшего из Мелитополя, доведены до местной милиции, они никак не стыкуются с беззаботным парнем, несущим ведерко винограда для семьи.

Теперь самое важное это квартира. Надо отмыть себя от больничной и дорожной грязи, от камышовых нитей и виноградного сока.

Свирин знал, что перед пристанью в Артиллерийской бухты находится автостанция, а возле нее бабки, сдающие квартиры. И все это рядом.

Он заходил со стороны причала, от которого отходил паром на Северную сторону города. В трех метрах от него набирала скорость платформа с автолюбителями в центре и толпой пляжников вдоль борта. Один из них моментально привлек взгляд Свирина. Не сам он, а его одежда. На незнакомце была его, Леонида, рубашка. И брюки очень знакомые…

Первая мысль – перепрыгнуть на паром. Но времени для разбега не было, а пять метров с места не пролететь.

Свирин сделал единственно возможное. Он размахнулся и метнул в нахала ведерко с виноградом. Догоняя паром, оно взлетело высоко и, развернувшись в воздухе, вывалило на головы пассажиров крупные грозди. Одну из них поймал тот тип в рубашке и приветливо помахал Свирину, а из-за его спины вдруг появился клофелинщик и еще кто-то маленький и лысый.