Корпорация "Винтерленд" - Алан Глинн

— Зая, как дела?

Джина оборачивается. Она поражена, но виду не подает — во всяком случае, старается. Она приехала пораньше и села за столик напротив бара, откуда отлично просматривается вход. Заказала бутылку «Короны» и стала ждать.

А Терри Стэк возьми да появись из-за спины. Вот так номер!

Она поднимает на него глаза и отвечает:

— Хорошо.

Интересно, неужели он здесь уже давно? Непохоже: перед тем как сесть, она тщательно осмотрела заведение. Следует ли это понимать так, что он здесь на особых правах и может входить через служебный вход?

А может, он теперь хозяин «Кеннеди»?

Стэк подваливает к ее столику и усаживается напротив. Кивая на бутылку пива, произносит:

— Пол-литра не нальешь?

На долю секунды Джине кажется, что он обращается к ней, но потом она замечает: над барной стойкой склонился очередной кенгурушечник. Оглядываться ее не тянет, но и так понятно: столик за ней, ранее пустовавший, сейчас наверняка занят.

Еще несколькими пацанами в кенгурухах?

Фирменный стиль его охранников.

— Спасибо, что согласились поговорить со мной, — произносит Джина.

Она решила вести себя со Стэком цивилизованно… и нейтрально, если такое возможно.

— Зая, всегда с удовольствием. Только умоляю, не выкай, ладно?

И тут же возникает первый этический вопрос: насколько цивилизованно или нейтрально прозвучит просьба не называть ее «заей»?

— Хозяин — барин, — продолжает она, а сама тем временем изучает этикетку «Короны».

— Я просто рад, что ты не забываешь обо мне, ведь…

— Это совсем не то, — прерывает она, — у меня к вам… к тебе несколько вопросов.

— Ну ладно, ладно. Не кипятись. Я все равно думал сам искать тебя.

— Зачем?

— Мы до этого еще доберемся.

Кенгурушечник возвращается с кружкой темного пива для Стэка и исчезает, предварительно взглянув на Джину. Стэк делает глоток и слизывает пену с верхней губы.

— Ну и… — произносит он. — Как все-таки делишки?

— Хорошо.

Она не собирается вдаваться в подробности. Какого черта Стэка волнует, как ее делишки!

— Я знал, что у Ноэлевой мамки есть парочка сестер, — продолжает Стэк, — но даже не догадывался, что…

Тут он останавливается, подыскивая нужные слова.

— Что?

— Что одна из них так молода и так… бесподобна.

Ну вот — приехали!

— Ну, теперь вот знаешь.

Она отпивает из бутылки. Он — из кружки.

— И чем ты занимаешься?

Джине хочется заорать. Она что — на свиданку пришла?

— Я занимаюсь программированием.

— Ух ты!

Пошло немного не так, как он задумывал, догадывается Джина. Что ему на такое ответить? Сказать: забавно, я пробавляюсь тем же самым, только немножко с другого боку — пиратство, знаешь ли.

— В какой области? — спрашивает он.

— Восстановление данных. Я обслуживаю разработчиков.

— Интересно.

— Ни фига. — Она склоняется к нему. — Послушай, Терри, я не намерена говорить с тобой ни о моей работе, ни о моей зашибической жизни — только о моем брате и о племяннике, договорились?

Цивилизованно, нейтрально. Ровненько.

Стэк улыбается. Сегодня он уже меньше смахивает на священника в штатском. На нем пиджак, рубашка, только галстука недостает. У него густые седеющие волосы, усталые карие глаза, недобрый изгиб губ.

— Хорошо, — откликается он, — договорились.

— Ладно, спасибо.

— Я сказал тебе, что не оставлю этого просто так? Я держу свое обещание. Я, скажем так, навел… справки.

Он останавливается, ждет эффекта.

Джина не выдерживает и спрашивает:

— И?..

— Ты как-то слишком торопишься, тебе не кажется?

— А ты разве нет? Ты же сам говорил: кто бы это ни сделал, он за это заплатит!

— Говорил, говорил. И он, конечно же, заплатит.

— Так в чем же дело?

Джина в шоке от избранной ею тактики. Может, за наглостью она прячет свой страх? Ведь, что говорить, после того, как она взяла у Катерины номер Стэка, но прежде, чем позвонить ему, она проштудировала в интернете несколько газетных архивов и обнаружила следующее. Помимо нарушения закона об авторском праве на миллионы евро в год, помимо торговли героином, экстази и марихуаной, помимо перевозки молоденьких девушек из Восточной Европы, группировка Стэка небезосновательно подозревается — и тут надо смотреть правде в глаза: Ноэль мог быть к этому причастен — в трех недавних и особо жестоких убийствах.