Опасные удовольствия - Наталия Левитина

– А зачем? Он знал его наизусть. У Славы пять номеров, где его обычно можно обнаружить, и все их Глеб назвал бы не задумываясь, даже среди ночи. И я их знаю.

Разговор с Виолой напоминал теплое убаюкивающее движение средиземноморских волн. Ни одного резкого или язвительного слова в адрес кого бы то ни было, ни единой шпильки. Даже неприятные вопросы о Веронике Соболевой не заставили женщину вздрогнуть и изменить стилю.

– Да, я знала, что Глеб встречается с этой девушкой. Как же ее звали? Вера? Нет, Вероника. Но ведь мы жили раздельно, практически были в разводе, я не могла вмешиваться… Конечно, мне было неприятно. Понимаете, я хотела сохранить с Глебом дружеские отношения, и он вроде тоже, но… Буквально через несколько месяцев после расставания добрые знакомые – условно назовем их подругами, – вот они сообщили, что у Глеба появилась Вероника. Десять лет счастливого брака. Я, конечно, не сомневалась, что рано или поздно Глеб найдет себе новую леди… Ведь он такой мужчина – светский лев, неординарная личность, умный, красивый, элегантный, удачливый… Был. Теперь все время надо добавлять «был» – к несчастью…

– А вы…

– Да, я не договорила… Появилась Вероника.

– Конечно, по сообщению тех же моих драгоценных подруг, Вероника – чудесный образец великолепных художественных способностей Бога, когда он пребывает в добром расположении духа. Безупречная красавица. Глупо было надеяться, что Глеб до конца своих дней будет с тоской смотреть на мою фотографию.

– Глеб Николаевич не предложил вам в таком случае развода?

– Предложил. Но у него не хватало времени, чтобы уладить это дело.

Андрей собрал остатки своего тела, размазанные по креслу и ковру, сконцентрировался и на глазах стал превращаться из малинового мусса в нормального Пряжникова. Слова женщины почему-то резко противоречили фактам, собранным Андреем за стенами богато отделанной квартиры.

– Как я понял, вы сами Веронику не видели. Это исключительно информация ваших несравненных подруг?

– Да.

– А они не сообщали вам, что девушка успешно подвизается в экспортном бизнесе?

– Простите?

– Иными словами, занимается проституцией.

Виола недоверчиво и растерянно улыбнулась:

– Нет, что вы, не может быть.

– Ну, я в качестве осведомителя, поверьте, гораздо надежнее ваших подруг. Вероника Соболева работала в агентстве «Деловой вояж» – сексапильные девочки для услады богатых клиентов под видом секретарского сопровождения.

– Не может быть! – покачала головой Виола. – Вы ошибаетесь! У Глеба был отменный вкус. Он ни за что не опустился бы до связи с женщиной легкого поведения.

– Наилегчайшего!

– Я вам не верю, – хладнокровно сказала Виола. – Прошу вас, не говорите гадостей о Глебе. Хотя бы в моем присутствии.

Кажется, милая вдова пыталась сервировать спагетти на ушах доблестного сыщика. Очаровательный образ Виолы рассыпался на глазах, она стремительно переставала волновать сердце Пряжникова, но давала больше материала уму.

– Отлично. А не могли бы вы рассказать мне об Алене Дмитриевой?

– Кто она? – Виола недоуменно пожала плечами.

Андрей вздохнул: собеседница нанизывала одну ложь на другую, как бусы ожерелья. Андрей был точно уверен, что Виола прекрасно знает Алену Дмитриеву. Это сообщила ему сама Алена в своем дневнике прошедшей ночью.

– Вы не знаете Алену? Она работает в «Гаранте».

Виола задумалась:

– Да, очевидно, я видела эту девушку, ведь я часто заходила к мужу на работу. Алена Дмитриева. Но я совсем не помню, как она выглядит… Нет, Андрей, я не могу вспомнить Алену, – сказала Виола после паузы. – Если бы вы показали мне ее фотографию…

– Ну да ладно, – покладисто согласился Пряжников. – Какая, впрочем, разница? И позвольте, Виола, я задам вам последний, но очень бестактный вопрос. Как распорядился своим состоянием Глеб Николаевич? Осталось завещание? Конечно, это внутрисемейное дело, я понимаю… Простите, что я спрашиваю вас о завещании так скоро после похорон мужа.

– Глеб оставил все мне. Почти все, – спокойно ответила Виола, и впервые в ее мягком, нежном голосе прозвучала твердая, металлическая нотка. – Я его законная жена. Небольшие суммы и дом в Саратове он оставил своим единственным родственникам – двоюродным бабушке и дедушке, им уже за девяносто. Яхту и коллекцию коньяка – собирал ее всю жизнь – Славе Куницыну. Вот и все…

Первый мужчина, которого очаровала в своей жизни Виола, был акушер, принимавший роды у ее матери. Врач взял в ладони, обтянутые резиновыми перчатками, упругий и скользкий комочек и потерял сердце. Потом он еще несколько раз навещал Виолу в детском отделении, где она лежала в стеклянном корытце – туго завернутая в пеленку и косынку, строгая, спящая, удивительно красивая.

Далее жертвы валились одна за другой, словно костяшки домино. Детский сад, школа и университет стали плацдармом военных действий между воздыхателями кроткой и молчаливой Виолы. Теперь она уже не была так исключительно красива, как в роддоме, но мальчики, юноши и мужчины продолжали сходить с ума. Образование и книги придали ее взгляду некую загадочность, мягкая улыбка в клочья рвала сердца поклонников, а несколько произнесенных тихим, чарующим голосом слов имели тротиловый эквивалент – тела пострадавших можно было убирать бульдозером.

Подруги пытались подражать Виоле, копировали ее манеру говорить, взгляд и позы, но тщетно. Неуловимо обаятельная, женственная, похожая на маленький прозрачный ручей в густых зарослях хвойного леса, Виола каждый день собирала богатую жатву из свежеампутированных сердец, а подруги оставались ни с чем. В конце концов соперницы записали Виолу в необъяснимые природные феномены и покинули ареал ее обитания. С той поры очаровательная Виола напрочь лишилась женского общества. Этот факт не заставил ее страдать и мучиться бессонницей.

Но остаться вне мужского общества для Виолы было равносильно смерти. Хрупкий (внешне) цветок имел разветвленную и прочную корневую систему, которая перерабатывала мужское поклонение и восторг в жизненные соки и строительный материал для Виолиного организма. В отличие от других женщин, менее избалованных, Виола ежедневно нуждалась в дозе трепетного мужского внимания, с детства привыкнув к нему.

От детектива, чья стать, красота и звериная грация напомнили ей Кари, она ожидала большего. Разговор с Пряжниковым ее не удовлетворил. Во-первых, Андрей заставил Виолу соорудить вокруг себя Великую Китайскую стену из вранья, чтобы резвый молодой человек не смел топтать ее внутренний мир своими английскими кожаными ботинками. Во-вторых, сыщик мастерски избежал ее женских чар. Да, сначала (она ясно это видела и чувствовала) он трепыхался, как мелкая рыбешка в сети, бросая на визави огненные взгляды. Но затем, на каком-то этапе разговора, ударил хвостом и ловко вывернулся. Виола успела урвать долю восхищения, но это количество ее не насытило.