Мои грехи, моя расплата - Владимир Колычев

– Паспорт – это всего лишь бумажка.

– Не знаю, не знаю… Пошли, я тебя покормлю…

Вика во многом превосходила Дану. Она также тщательно следила за собой – даже сейчас, после родов, выглядела очень хорошо. В доме у нее идеальный порядок, а какой она умела готовить борщ с галушками… А пельмени… Это вообще нечто – нежные, буквально тают во рту. Сегодня у Вики на обед было жаркое в горшочках – такую вкуснятину даже Ефим приготовить не смог бы, а о Дане и говорить нечего… И с ребенком Вика успевала, как добрая мать и хорошая хозяйка.

И все же Дана была лучше. Об этом можно было судить по представлению о том, как изменилась бы его жизнь, исчезни она вдруг. Дана значила для него все, и Ефим бы просто-напросто зачах без нее, как фикус без полива. А если бы пропала Вика, он бы погоревал немного и успокоился… С Максимкой все посложней. Он любил сына, свою плоть и кровь, и это очень сильно укрепило положение Вики. Но все равно, большой любви к ней Ефим не испытывал.

Его новый офис находился в самой большой столовой, которую он открыл совсем недавно. Оживленный проспект, престижное место – район Третьего кольца. Здесь же недалеко находился элитный дом, в строительстве которого он принимал долевое участие. Максимум через полгода он намеревался вместе с Даной въехать в четырехкомнатную квартиру.

В столовой был сделан евроремонт, обслуживание – четкое и грамотное, цены далеко не самые зубастые. Неудивительно, что от клиентов не было отбоя.

Но в тот день Ефиму пришлось иметь дело с посетителями другого плана. В приемной его ждали двое – Костян и один из боссов группировки, которую он представлял.

– Ну, здорово, Ефим. – Костян нехотя поднялся, с вальяжным видом подал ему руку.

Он еще в прошлом году поднялся с рядового «пехотинца» до бригадира, в чьем ведении находился рынок и окрестная территория. Ефим по-прежнему отстегивал ему договоренные двадцать пять процентов с той прибыли, которую он не уводил в тень от официальных налогов. Черный нал – а таковой, увы, имелся – был темным лесом для всех, как для государства, так и для братвы. Впрочем, суммы, которыми он баловал бандитов, были вполне достаточными для того, чтобы Костян и его старшие не чувствовали себя ущемленными. Но, видимо, у них появились претензии, раз уж они пожаловали к нему.

Бандитский босс поприветствовал Ефима легким движением головы. Он смотрел на него угрюмо, исподлобья.

– Это Афанас, – представил его Костян. – Очень уважаемый человек…

– Догадываюсь… Прошу!

Ефим провел гостей в кабинет, но место за столом занять не успел – его опередил Афанас, бесцеремонно плюхнувшийся в директорское кресло. Хорошо, что хоть ноги на стол не положил.

– Я так понимаю, у вас проблемы, – косо глянув на бандитского авторитета, спросил Ефим.

– Проблемы у тебя, мужик, – презрительно усмехнулся Афанас.

– Я исправно вам плачу, какие претензии?

– Ты платишь за один рынок, а нам нужно все… У тебя девять точек, а ты отстегиваешь только за одну…

Ефим удивленно посмотрел на бандита. Оказывается, братва неплохо информирована о его успехах.

– Я отстегиваю, как договорились. Двадцать пять процентов с прибыли, которую имею с вашего рынка. Это солидные деньги…

– Ты имеешь прибыль, а мы имеем тебя самого…

– Это вам так кажется, – покачал головой Ефим.

– Когда нам кажется, мы думаем; а когда точно знаем – предъявляем… Мы тебя подняли, поэтому ты нам должен… Понимаю, двадцать пять процентов с каждой точки – это много. Забиваемся на двадцать и расходимся…

– Я плачу налоги, я выплачиваю кредиты. У меня развивающееся производство, двадцать процентов для меня – это вилы…

– Ты знаешь наши законы…

– Я-то знаю, а в мэрии, боюсь, нет…

– При чем здесь мэрия?

– При том, что у нас акционерное предприятие. Пятьдесят один процент – это моя доля, все остальное принадлежит Москве. Плюс к инвестициям – социальные субсидии. Социальные! На поддержку социального проекта. Вы должны понимать, что это значит!

– И что это значит? – напрягся Афанас.

Вряд ли он понял, о чем шла речь, но предостерегающие нотки в голосе Ефима подействовали на него угнетающе.

– А то, что если я отдам вам хотя бы одну копейку из общего бюджета, то завтра же вами вплотную займется РУОП. Каждая копейка от прибыли, которую зарабатывает наше с Москвой совместное предприятие, находится под особым контролем мэрии. И я не думаю, что правительству захочется делиться с вами…

– Правительству? Правительству Москвы?

– Вам этого мало?

– Да нет, немало, – призадумался Афанас.

– То есть ты хочешь сказать, что у тебя ментовская крыша? – спросил Костян.

– Нет у меня никакой крыши… Думаете, мне нравится, что меня опекает московское начальство? Да это сплошной геморрой! Тому подмажь, тому приплати… А какой учет? Проверки без конца!.. Лучше бы я с ними не связывался…

Это была наглая ложь, но с бандитами по-другому нельзя, поэтому вины за собой Ефим не чувствовал.

– А как же ты с нашего рынка платишь? – озадаченно спросил Афанас.

– Да очень просто, – выкрутился Ефим. – Ваш рынок не входит в общую с Москвой систему, это мое личное предприятие, где я и царь, и бог… Но боюсь, что и на него лапу наложат…

– Но ты же будешь платить? – заерзал Костян.

– Пока да, но, если меня прищучат, боюсь, что лавочку придется закрыть. Иначе прикроют меня самого… Меня прикроют, а вас закроют. СОБР обычно в таких делах не церемонится…

– Ну, СОБР – это круто, не вопрос, – нервно поднявшись с кресла, сказал Афанас. – Но пока все спокойно, ты плати… Что было, то пусть дальше будет… А остальные точки…

Он встревоженно посмотрел на Костяна в поисках совета.

– О них вам лучше забыть, – пришел ему на помощь Ефим. – Иначе РУОП и СОБР… И мне кости намнут, и вам…

– Если дядя в кепке скажет «фас», мало не покажется, – удрученно кивнул Костян.

Братки хотели произвести устрашающий эффект, но попали под впечатление сами. Из кабинета они уходили в тревожных раздумьях. Глядя им вслед, Ефим мысленно праздновал победу. Воевать можно с государством вообще, но конкретно бросить вызов столичной мэрии мог только идиот. Ефим решил, что в скором времени вообще откажется выплачивать братве проценты. Но сначала надо бы обзавестись оружием – ведь пистолет он так и забыл в поезде, а он бы сейчас ему не помешал…