Ослепительный оскал - Росс МакДональд

Грязно-белый фасад здания муниципалитета отличался от окружающих его магазинов и офисов флагштоком без флага, торчавшем возле него среди выгоревшей травы. От находящейся за зданием стоянки машин отходила асфальтированная дорожка, ведущая к зеленой двери полицейского отдела. Беннинг, кисло улыбаясь, свернул к двери.

– Спуск в чистилище, – сказал он.

В коридоре с зелеными стенами несколько ламп в проволочных сетках раздраженно мигали под потолком. Пахло мастикой, страхом и дезинфекцией, бедностью и застарелым потом, а над всем этим – бормотание человеческих голосов. В дальнем полутемном углу, напротив двери с табличкой «дежурный сержант», на деревянной скамье у стены виднелась монументальная фигура. Она принадлежала крупной негритянке в черном. Волосы, выбивавшиеся из-под черной фетровой шляпы, цветом и видом напоминали стальную проволоку. Когда она обернулась и посмотрела на меня, я узнал ее.

Беннинг заговорил первым.

– Миссис Неррис! – воскликнул он и направился к ней с протянутыми руками.

Она приняла их, подняв к нему большое темное лицо.

– Я рада вас видеть, доктор.

В полумраке ее нос и подбородок казались черными камнями, отшлифованными многолетними дождями. Лишь полные мрачной скорби глаза были живыми.

– Алекса арестовали. Его обвиняют в убийстве.

– Это, должно быть, ошибка, – успокоил ее врач тихим голосом. – Я знаю, что он хороший мальчик.

– Он хороший мальчик, – повторила она и вопросительно посмотрела на меня.

– Это мистер Арчер, миссис Неррис. Он занимается этим делом. Мистер Арчер только что говорил мне, что считает Алекса невиновным.

– Благодарю вас, мистер Арчер. Очень рада с вами познакомиться.

– Когда его арестовали?

– Рано утром в пустыне. Он пытался уехать из Штатов, но машина сломалась. Он сделал такую глупость, решив бежать. Теперь его дела намного хуже.

– Вы наняли для него адвоката?

– Да, мистера Сантану. Он уехал в Сьеру на уикэнд, но его домоправительница связалась с ним.

– Сантана хороший человек, – сказал Беннинг. Потрепав ее по плечу, он двинулся к двери комнаты сержанта.

– Я поговорю с Брейком и попытаюсь что-нибудь сделать для Алекса.

– Я знаю, что Алекс ваш хороший друг, доктор.

В ее словах звучала надежда, но спина и плечи покорно сгорбились. Заметив, что я намерен сесть рядом с ней, она подобрала полы пальто и подвинулась в сторону. Я сел на скамью, отполированная поверхность которой была испещрена инициалами.

– Вы знаете моего сына, мистер Арчер?

– Я немного поговорил с ним вчера вечером.

– И вы верите, что он невиновен?

– Да. Он, кажется, очень любил Люси.

Она с подозрением поджала толстые губы и спросила, понизив голос:

– Почему вы так думаете?

– Он сам мне сказал. К тому же, об этом свидетельствуют его действия.

Это заставило ее на некоторое время замолчать. Ее мягкая рука робко дотронулась до моей и вернулась на колено. Тонкое золотое обручальное кольцо так глубоко врезалось в палец, что его почти не было видно.

– Вы на нашей стороне, мистер Арчер?

– Я на стороне справедливости, если знаю, на чьей она стороне. Если не знаю, то я за побежденного.

– Мой сын не побежденный, – заметила она с внезапной вспышкой гордости.

– Боюсь, что именно так он и будет себя вести. Алексу могут предъявить обвинение в убийстве. Единственно возможный путь избежать этого – найти убийцу. И, может быть, вы сможете помочь мне в этом.

Я глубоко вздохнул.

– Я верю, что вы справедливый человек, мистер Арчер.

Я позволил ей остаться в этом убеждении.

– Я рада буду помочь вам, чем смогу, словом и делом, – продолжала она. – Вы сказали правду. Мой мальчик был без ума от этой женщины. Он хотел на ней жениться. Я приложила все силы, чтобы не допустить этого. Алексу всего девятнадцать лет, ему рано жениться. Я рассчитывала дать ему образование. Я пыталась внушить ему, что темнокожий человек без образования ничего не стоит в этой стране. И Люси была неподходящей для него женой. Она была старше его на пять-шесть лет и уже имела дурные привычки. Вчера я выставила ее из своего дома, и ее убили. Я сознаюсь, что сделала ошибку. Я страшно рассердилась на нее. Но она не нашла себе безопасного места. Если бы я знала о том, что с ней должно произойти, то предпочла бы оставить ее с нами.