Крест - Равиль Рашидович Валиев

— Нужно караулить снаружи. Я знаю эту компанию… они вернутся позже…

Приняв на себя бремя лидерства и ответственности за всю эту разномастную компанию, ему приходилось принимать единоличное решение. Матвей сочувственно посмотрел на него, но промолчал, понимая, что он-то здесь совершенно чужой человек. И временный, — мысленно вздохнул, предвидя новый путь. Решение его вопроса — это только, увы, его задача.

Данила тем временем открыл ящик стола, достал коробку с патронами и посмотрел на Матвея. Тот подобрался и произнес то, что в данный момент от него и требовалось.

— Я с тобой!

Данила удовлетворенно кивнул и пошел к выходу. Матвей взял с пола свою сумку и с симпатией посмотрел на глядящих на него Веру, Настю и Влада. Неизбежность прощания придало горький вкус их временному общению. И тем не менее Матвей чувствовал — эти минуты, проведенные с этими людьми, он не забудет никогда. Он приветливо кивнул и двинулся вслед за ушедшим вперед Владом.

Они устроились в кузове раскрашенного трактора. Ночная тьма истончилась, превратившись в прозрачную вуаль, искажающую действительность. «Ешьте и пейте, пока вы не сможете отличить белую нитку рассвета от черной…» — нежданно вспомнилась мусульманская мудрость. Это было что-то про пост, но Матвею очень нравилась поэтичность этого образа. Сейчас было как раз такое время. Время, которое несло в себе зародыш рождающейся правды.

Данила уложил коробку с патронами у борта, сам уселся на пол и пристроил обрез на сгибе локтя. Он долго ворочался, пока наконец не нашел удобную для себя позицию. Матвей удобно уселся на свою сумку, прислонившись спиной к кабине — металл кузова за ночь ощутимо остыл и неприятно холодил тело. Помолчали, слушая тишину и вглядываясь во мрак. У Матвея на языке вертелось куча вопросов, но он решил промолчать, понимая, что Данила сам все расскажет. Если захочет. Тот покряхтел и, мельком глянув на Матвея, решительно проговорил:

— Ты извини… тебе придется уйти утром… — помолчал, но не дождавшись ответа Матвея пояснил: — Мы с Саньком давно друг друга знаем… разберемся как-нибудь. А ты человек новый, боюсь, могут возникнуть сложности…

Он проницательно заглянул ему в глаза.

— Да и чувствую я — у тебя свои проблемы?

На этот раз Матвей кивнул. Он не хотел погружать этого хорошего человека в свои трудности. Их пути на некоторое время пересеклись, возможно, они помогли в чем-то друг другу, но каждый из них должен был нести свой крест самостоятельно…

— Не парься, Данила… — Матвей легко махнул рукой, — спасибо тебе, что приютил и накормил — для меня это было важно… Я и не собирался оставаться здесь надолго. Если тебе не нужна моя помощь — уйду.

Данила благодарно посмотрел в глаза Матвея, покачал головой и усмехнулся.

— Справимся… не впервой, поверь, — немого неуверенно помолчал, затем решился, — мы ведь раньше с Саньком вместе гонджубасомбанчили*** — курили, растили и торговали… Пока для себя хватало все было хорошо, но Саньке все было мало…

Он опять замолчал. Матвей не торопил его, только тихо, чтобы не вспугнуть поток даниловских мыслей, поправил затекшую ногу.

— Санька брат мой… двоюродный, — словно бросившись в холодную воду, выпалил Данила, — мы выросли вместе. Но… он подсел на героин, а я спрыгнул с этого дела. Подвернулась эта работенка, я и подумал, что про меня все забудут… только зря. Молвой земля полнится. Денег не хватало, как всегда, и начал я опять анашой приторговывать. Тут меня братва и нашла… — он жестко усмехнулся, — вот, до сих пор отбиваюсь…

Матвей понимающе покачал головой и задал давно крутившийся вопрос:

— А девчонки, Влад и этот, не приехавший Константин?

— Девки давно прибились — им хорошо, а я и не спрашиваю откуда они, а Влад и Костя… иногда ко мне приторчать приезжают ребятки из города… по рекомендациям, конечно. Нам с девчонками веселей, да и деньги платят неплохие… а они отдыхают от своих менеджерских будней… как и ты, да?

Матвей усмехнулся — знал бы он во что может обернуться его «отдых». Он решился, чувствуя, что Даниле можно доверять.

— Я, Данила, тоже бегу от серьезных людей… таких, что лучше не встречаться никогда. Вроде случайно все происходит, но что-то кажется мне, что это не так просто…

Они помолчали. Все, что можно сказать — было сказано. Незримая нить симпатии связала их мятущиеся души, но оба понимали — их дорога, такая разная и такая одинаковая, это только их дорога.

«Я всё хотел учесть, и не давал судьбе себя гнуть. Из всех земных путей — я выбрал свой путь» — пел Синатра свою великую песню, наверное, догадываясь своей мятежной душой, что она станет гимном всех сильных духом мужчин.

Солнце наконец пробило дорожку из своего туманного небытия и первые, нерешительные лучи окрасили кровавым блеском немногочисленные облака на горизонте. Матвей потянулся и с удовольствием распрямил ноги.

— Дорогу покажешь?

Данила не только показал дорогу, но и попытался отвезти его к ближайшей автобусной станции. И не его вина, что ему это не удалось.

Едва ощутимо рассвело, он завел свой расписной трактор, и они двинулись по дороге. Подпрыгивающий на кочках механизм стремился вытряхнуть внутренности из потрепанного Матвеевского организма. Но он обеими руками вцепился в поручень, придерживаясь народной мудрости — «лучше плохо ехать, чем хорошо идти».

Едва они взобрались на очередной холмик, Данила, оглянувшись в заднее окно, резко нажал на тормоз. Матвей проследил за его взглядом и увидел столб черного дыма, поднимающегося с той стороны, откуда они ехали. Они без слов поняли друг друга. Матвей, прижав к груди сумку, выскочил из кабины. Данила коротко махнул ему рукой и лихо развернулся. Матвей некоторое время наблюдал за нещадно дымящим трактором, мысленно желая смелому трактористу удачи. Затем вздохнул, оглядел свежий утренний мир и зашагал по грунтовой дороге к новым приключениям.

Глава 5

Матвей уже пару часов шел по однообразной и безлюдной местности — бесконечно широкие убранные поля изредка пересекали редкие лесополосы. Садясь отдохнуть, он до боли в глазах всматривался в безлюдное уныние. Впустую. Отсутствие людей в этом пыльном мире угнетало, ему казалось, что он последний человек на этой грустной Земле.

И еще нещадно хотелось пить — солнце веселилось в безоблачном небе, заливая воздух совсем летним теплом. Романтические трели жаворонка в синей