Аберистуит, любовь моя - Малколм Прайс

В фойе красовалась еще одно достижение прошлого. Кабинка для фотографирования на паспорта, созданная все теми же искусниками из отдела специальных операций Технического Колледжа Лланелли. Единственная в мире микроточечная фотокабинка – она выдавала ваш портрет размером с ягодку смородины. Чтобы его разглядеть, нужно было купить специальный диаскоп в сувенирной лавке. Почти вся микроточечная технология, воспетая в бесчисленных шпионских фильмах, была разработана во время Патагонской войны. В Буэнос-Айресе организовали ветеринарную клинику, через которую военная разведка вывозила сжатые до микроточек сведения под видом глазных пластырей для амблиопичных хомячков. В детстве мы своими рисунками на эту тему, как «горошком», уделали стену кабинета рисования. Амба подбежала к кабинке и скользнула за оранжевую занавеску. Я терпеливо ждал вспышки, праздно любопытствуя, какие – без сомнения, непристойные – жесты продемонстрирует она камере.

Наверху, в главной галерее две сверхувеличенные черно-белые фотографии заполняли целую стену морем зернистой серости. Одна из фотографий изображала, как два бомбардировщика «ланкастер» вылетают с аэродрома Милфорд-Хейвен под общее ликование толпы. На другом снимке пять авиаторов стояли полукругом перед каким-то богом забытым южноамериканским трактиром, попивали текилу и дурачились. Все они были молодые, кровь с молоком, и хохотали в объектив с таким задором, что становилось ясно – снимок сделан в самом начале конфликта. Это был экипаж, бомбивший Рио-Кайриог. Лавспун, Дай Торт-Кидай и учитель физкультуры Ирод Дженкинс с еще молодой трещиной рта. Триумвират нынешних сильных мира сего в Аберистуите. Не разнюхал ли Мозгли про них такое, от чего могли потускнеть их знаменитые медали? Какой-то неудобный моментик, от которого трещина улыбки исчезла бы с лица Ирода? Черно-белые улыбки не выдавали своих тайн.

Амба подошла ко мне с видом человека, совершившего открытие. Я взглянул на нее и улыбнулся, а она протянула мне пачку заламированных в пластик карточек с биографиями летчиков. Лавспун: герой войны, школьный учитель, увенчанный наградами поэт и Великий Маг Совета Друидов. Торт-Кидай: поставщик высококачественного мыла, от которого ваше лицо становится черным, и стрел краснокожих индейцев, которые якобы пронзают вашу шею. Ирод Дженкинс, школьный учитель физкультуры; в молодости был членом сборной Уэльса, а впоследствии, хоть карточка об этой заслуге и умалчивала, прославился тем, что послал чахоточного школьника в пургу на верную смерть. Последним был Освальд Фробишер. Пустое место. Один из горстки английских интеллигентов, которые не успели на Гражданскую войну в Испанию и так расстроились, что ушли добровольцами на Патагонскую. В карточке говорилось только, что он умер от ран, когда его «ланкастер» рухнул в Рио-Кайриог. Ни словом не упоминалось, какие то были раны, но любой школьник мог вам сказать: бандиты отрезали его «Длинного Джона» и затолкали ему в рот.

Амба по-прежнему держала в руках одну из карточек. Я вопросительно взглянул на нее, и она протянула карточку мне. Подробностей там было даже меньше, чем на карточке бедолаги Фробишера. Точнее, их не было вовсе – лишь белая картонка и на ней имя. Его я последний раз слышал из уст мамаши Дая Мозгли. Имя женщины, с которой ее сын отправился повидаться за неделю до смерти. Гуэнно Гевара, говорилось там, героиня борьбы за свободу.