Искатель, 1996 №1 - Торн Смит

Судья Джилеад кивнул. Он чувствовал себя несчастным и раздавленным, ему было не до пения. Они начали петь.

Публика, болтавшаяся в коридорах, это пение услышала. Миссис Джилеад услышала тоже. Несказанно удивились все — и публика, и миссис Джилеад.

Бетти Джексон отреагировала на пение в кабинете судьи острее всех. Она очень беспокоилась о мистере Вули. Вел он себя возмутительно, и она нисколько его не оправдывала. Но, решила Бетти, он просто «был не в себе», потому и забрался преступным образом в женскую баню. На него действовал алкоголь, ясное дело, а мозг бедняги переутомился из-за козней и махинаций этой ужасной женщины, на которой он женился. Бетти пришла в зал суда не обвинять, а защищать, если представится такая возможность. А ей нелегко было прийти, ибо все знали, ради кого мистер Вули проник в турецкую баню.

Сейчас Бетти, медленно прогуливаясь по коридору, обдумывала свой план, посредством которого она хотела помочь мистеру Вули. План был смелый и нечестный. Но ее это не смущало, ради любимого человека она была готова на все.

Тем временем мистер Вули, не стесняясь в выражениях, обрабатывал судью Джилеада. Или он, мистер Вули, уйдет отсюда свободным, или весь Уорбертон узнает, как Джилеад засудил невинного Тиддла — подумаешь, он скорость превысил, никого ведь не задавил, — чтобы без помех трахать его жену. Джилеад вяло ответил, что отпустить мистера Вули вчистую просто невозможно. Свиде-телей-то сколько, десятки. На чем строить его защиту? Уж по меньшей мере, посоветовал судья Джилеад, мистер Вули должен признать себя виновным, тогда он отделается штрафом и лекцией о вреде пьянства, но и при таком варианте может выйти скандал из-за излишней мягкости приговора.

— Предоставьте это мне, — отмахнулся Вули. — Идемте, ваша честь, бутылка пуста, и ум мой закрыт, пребывает в мире. Публика ждет нас.

Мистер Вули первым вернулся в зал. Он занял свое прежнее место в первом ряду. К начальнику полиции Уильямсу присоединился окружной прокурор, невысокий полный человек, имевший обыкновение стоять на цыпочках, руки за спину. Они обратили на обвиняемого свои серьезные взоры. Мистер Вули подмигнул в ответ. Их это удивило и не очень обрадовало. Судья Джилеад сел за свой стол. Увидев окружного прокурора, он позеленел.

— Поскольку обвиняемый Вули, — проговорил судья Джилеад, стараясь ни с кем не встречаться глазами, — признал себя виновным по всем пунктам, я приговариваю…

— Погодите минутку, — прервал его мистер Вули, вставая. — Понятия «виновен» или «невиновен» ко мне просто неприменимы. Я не понимаю, почему против меня возвели эти обвинения, ибо я никогда не бывал в турецкой бане отеля «Дирбон» и не собираюсь там быть. Зачем она мне? У меня шесть ванных комнат дома, турецкую же разновидность я не люблю. Ну а уж чтобы я мылся вместе с кучей женщин, которые пытаются выпарить из себя жир, наросший от лени, — я даже отрицать такой факт считаю ниже своего достоинства, ваша честь!

Поднялся шум, судья с трудом успокоил зал.

— Перед нами очевидный пример массовой истерии и галлюцинаций, — продолжал мистер Вули. — Проявились некие глубоко скрытые желания, слишком долго подавлявшиеся. Люди хотели увидеть меня там и увидели.

Он сел.

— Встать! — рявкнул окружной прокурор.

Мистер Вули, однако же, обнаружил, что сидит рядом с миссис Джилеад. Он наклонился к ней, а она, почувствовав запах виски, отклонилась как можно дальше в другую сторону. Тогда он наклонился еще больше к ней и прошептал, ухмыляясь:

— По-моему, ваш муж напился, старый козел!

— Встать! — повторил окружной прокурор.

Мистер Вули, услышав на этот раз, поднялся с любезной улыбкой.

— Я хотел бы допросить обвиняемого, — заявил прокурор.

После того как Вули пересел на место для свидетельских показаний и дал присягу, окружной прокурор формально обратился к нему:

— Итак, вы отрицаете все?

— Нет.

— Что же вы не отрицаете, хотелось бы знать?

— Очень многое.

— Например?

Мистер Вули задумался.

— Второй закон термодинамики я не отрицаю.

— Вот как? — Прокурор не совсем понял эти слова, но они произвели на него впечатление. — А вы верите в свободу воли?

— Ну, ну, — поморщился мистер Вули, — сейчас не время для метафизических дискуссий. И к тому же — разве мои фундаментальные убеждения вас касаются? Неужели в штате Нью-Йорк дошло до того, что человека могут посадить за его философию? Вы кто — испанская инквизиция?

— Я ирландец, — обиженно проговорил окружной прокурор, — и этим горжусь.

— Лично я никогда в своей жизни не критиковал ирландцев, — сообщил ему мистер Вули, — но и достоинств особых в них не вижу. — Тут он пустился в рассуждения об ирландцах как таковых.

В зале суда стало шумно. Публика была недовольна допросом обвиняемого. Начальник полиции Уильямс, однако же, не растерялся. Он, склонившись к окружному прокурору, зашептал ему в ухо.

— Так нечестно! — возмутился мистер Вули. — Нельзя шептаться!

Но они не обратили на него внимания.

Прокурор кивнул. Он опять повернулся к мистеру Вули.

— Вы знаете мисс Бетти Джексон?

— Вам известно, что я ее знаю.

— Являетесь ли вы ее тетей из Перт Амбой?

— Нет.

— Вы когда-нибудь ею были?

— Я никогда не был ничьей тетей, — твердо заявил мистер Вули.

Окружной прокурор обратился к судье Джилеаду:

— Я хотел бы вызвать мисс Бетти Джексон.

Судья поднял руки. Он будто сдавался, показывая, что события вышли из-под его контроля. Миссис Джилеад медленно качала головой. Выглядело это неописуемо зловеще.

— Мисс Бетти Джексон? — выкликнул начальник полиции Уильямс.

Мистер Вули весь обмяк, от него буквально ничего не осталось. Он и не знал, что Бетти тоже здесь.

Повинуясь жесту прокурора, он уступил ей свое место, и ее, в свою очередь, привели к присяге. На мистера Вули она при этом не смотрела. А он уже шатался под тяжестью самых худших опасений. Ему виделась тюрьма, диета из хлеба и воды, мышцы ломило от кирки, которой он с утра до ночи дробил камни… Первую часть свидетельских показаний Бетти он полностью пропустил. Когда способность воспринимать звуки к нему вернулась, он услышал:

— …да, я была в той бане. Я была там с моей тетей миссис Уигглсуорт из Перт Амбой.

Все замерли. Она произнесла эти слова так просто и так искренне, что мистер Вули сам ей чуть не поверил.

— Когда вы впервые увидели обвиняемого?

— Где?

— В упомянутой бане.

— Но там только для женщин, — молвила прекрасная Бетти, широко раскрывая глаза.

— Пожалуйста, отвечайте на вопрос. Когда вы его увидели?

— Я его не видела.

— Почему?

— Ну, знаете ли, — вмешался судья Джилеад, — так допрос не ведут.

Но Бетти уже начала отвечать.

— Почему? — повторила она. — Потому что его там не было.