Тонкий лед - Пейдж Шелтон

Моей первой остановкой была кухня, но и она, и столовая были крепко заперты. Мне точно надо будет купить еды про запас к себе в комнату, и как можно скорее.

С минуту я просто стояла посреди коридора и слушала. Ветер чем-то грохотал, но я не могла определить, что это: крыша или плохо прикрытое окно или дверь. До меня не доносилось ни звуков музыки, ни телевизора, но я не знала, как оборудованы комнаты здешних постояльцев. Могут ли они пользоваться ноутбуками? Я не спрашивала Виолу, есть ли в отеле вайфай, но, судя по тому, что мне уже известно о Бенедикте, вряд ли.

Я поймала себя на мысли, что не знаю, где находится комната Виолы. Я пересекла вестибюль и пошла по другому коридору, куда направилась Уилла при нашей первой встрече. Виола как-то упомянула, что все бывшие заключенные живут на втором этаже и лестница наверх находится на другом конце вестибюля. Я продвигалась медленно, прислушиваясь к каждому звуку. Я старалась не приближаться к дверям комнат и обходила их по дальней стене, петляя туда и обратно, но все же подходила достаточно близко и по-прежнему не слышала никаких приборов. Комнату Виолы опознать было нетрудно: как только я уловила доносящийся из-за двери храп, я поняла, что нахожусь у цели. Табличка, украшающая дверь, развеивала последние возможные сомнения:

«БОСС»

Что ж, это правда.

Или Виола храпела слишком громко, или ее кровать стояла слишком близко к двери, как и у меня.

Ее комната находилась в конце коридора, сразу у лестницы. Я поднялась на второй этаж, перешагивая через две ступеньки сразу. На лестнице света не было, но темнеющий под ногами ковер заглушал шаги. Коридор наверху оказался таким же, как и на первом этаже, освещенный теми же ночниками. И я тут же увидела источник шума: окно в конце коридора было приоткрыто сверху примерно на ширину ладони. Даже с того места, где я стояла, было видно, как оно вибрирует от ветра.

И ветер был холодный. Я обхватила себя руками и поспешила к окну. Даже бывшие преступницы не должны мерзнуть.

Уже протягивая руку, чтобы закрыть створку, я посмотрела наружу. Эта часть «Бенедикт-хауса» выходила окнами на густой лес. Мне не было видно, светит ли луна или спряталась за облаками, но темнота в лесу показалась мне бесконечной. Ее нарушал лишь крохотный огонек, мелькающий вдалеке. Пятно света двигалось туда-сюда, вверх и вниз, цепляясь за деревья. Кто-то бродит по лесу с фонариком?

– Какое мне дело? – спросила я себя вслух. Может, это нормальное занятие для местных жителей?

Я снова протянула руку, чтобы закрыть окно.

И увидела кое-что еще.

– Ага, – вырвалось у меня.

К крюку, торчащему из стены снаружи, была привязана длинная веревка, которая спускалась до самой земли. Я вновь посмотрела на движущийся огонек. Непонятно было, с какой скоростью он приближался, но на месте его носитель не стоял. Или кто-то из «Бенедикт-хауса» использовал веревку и окно, чтобы выбраться наружу, или же кто-то посторонний проник внутрь.

Я оглянулась и посмотрела на комнаты бывших заключенных. Я знала, что должна немедленно разбудить Виолу и рассказать ей о том, что увидела.

Но я не хотела этого делать. Не потому, что жалела этих женщин. Нет. Но куда они могут ходить? Они не жестокие убийцы, а покинуть Бенедикт – не самое простое дело. И быть может, я смогу увидеть того, кто украл те снегоступы?

Я очень надеялась, что какая бы авантюра тут ни затевалась, для ее разрешения не потребуется огнестрельное оружие. И мне просто необходимо было знать, что происходит. Я вернулась к лестнице и села на нижнюю ступеньку, облокотившись спиной на стену. Если я наклонюсь чуть-чуть вправо, то мне хорошо будет видно окно. В то же время меня лазутчик, скорее всего, не заметит, поскольку в коридоре все же маловато света.

Я довольно быстро замерзла: холод из окна просачивался под одежду, но уходить со своего наблюдательного пункта, чтобы прихватить что-то потеплее из комнаты, не хотелось. Представив, как бы Доннер выговаривал мне за то, что я как следует не подготовилась к ночной вылазке, я закатила глаза.

Я устроилась поудобнее и понадеялась, что не придется долго ждать развития событий, какими бы они ни были. Встав и растерев ладонями предплечья, чтобы согреться, я снова села на ступеньку и больно стукнулась затылком о стену. Удар был несильным, но, вероятно, попал точно в нужное место, вызвав вспышку боли, которая распространилась к вискам и ослепила меня.

Моя. Ты моя навсегда, и ты никогда от меня не убежишь.

От приступа паники, казалось, остановилось сердце. Я пыталась открыть глаза, убедиться, что Брукса на самом деле рядом нет, но мне не удавалось. Боль заставляла держать глаза закрытыми, и, казалось, прошла вечность, прежде чем она стала стихать. Я поняла, что ощущаю его запах – тот самый, который вспомнила, увидев шерстяную куртку Хэнка. Ощущение затянуло меня. Этот запах, ужасный – и такой настоящий.

Какого черта? Почему я не могу открыть глаза? Краем сознания я поняла, что боль уходит. Если справлюсь с паникой, то через минуту буду в порядке. Брукса тут нет. Его здесь нет.

– Эй! – раздался рядом громкий шепот. – Очнись!

Голос был женский. Это не Брукс.

– Давай же, девочка из Денвера, открывай глаза. – Голос был мягким и обеспокоенным.

Когда боль съежилась до небольшой пульсирующей точки, я наконец смогла поднять веки.

– Лоретта, – произнесла я. – Привет!

– И тебе не хворать, ненормальная. Что с тобой случилось?

Она сидела рядом со мной на лестнице. Я впервые видела на ней такое количество одежды: джинсы, свитер и ботинки. От нее пахло холодом, и это было приятно. Ее фонарик стоял на полу, светя лучом в потолок.

– Просто голова заболела, – объяснила я. – Я в порядке.

– Не-е, ты не в порядке. Не знаю, что с тобой, подруга, но это серьезно.

Я умудрилась посмотреть в сторону окна. Рама была закрыта.

– Ты что, пыталась сбежать? – спросила я. Лоретта проследила за моим взглядом.

– Что-то вроде того.

Она снова посмотрела на меня.

– Это моя свобода, понимаешь? Мне нравится бродить по округе и знать, что никакое начальство об этом не знает. Так я хоть немного ощущаю контроль над собственной жизнью.

Лоретта взглянула мне в глаза