Тело Милосовича - Алексей Митрофанов

Филатов опять вспомнил про катафалк в аэропорту. Чей гроб он встречал? Куда с ним поехал? Почему пассажирам не объявили, что с ними летит покойник? Может, его сняли с другого рейса в последнюю минуту? Но тогда все равно следовало объявить. Или не следовало? Ну знал бы он, что с ними летит усопший, — и что? И ничего. Это дело авиакомпании, какой багаж перевозить, пассажиры тут права голоса не имеют.

Могло быть и так, что гроб планировали отправить вечерним рейсом, а отправили утренним. Почему? Воз можно, это зависело от встречающих — встретить гроб с утреннего рейса они могли, а с вечернего — нет.

Потом, с гробом должны лететь сопровождающие. Кто в салоне сопровождал этот гроб? Что-то он никого похожего на сопровождающих не заметил. Может, их и не было вовсе? Конечно, их не было, иначе опять подали бы трап и открыли дверь, чтобы их впустить. Получается, гроб в полете был безнадзорным. Хотя могло случиться и так, что сопровождающие летели в багажном отсеке вместе с ним. Впрочем, вряд ли, это запрещено.

Но если сопровождающие все же были, то почему у катафалка он никого не заметил? Может, они уже сидели внутри? Или поехали в другой машине?

Филатов попытался навести справки про гроб в аэропорту. Вылетая в очередную командировку, он зашел к начальнику таможни, предпенсионного возраста полковнику с хитроватым лицом.

— Гроб? — удивился таможенник. — Из Белграда? Девятнадцатого марта? Что-то я такого не помню.

— Это было воскресенье, скорее всего, вы не работали, — заметил Филатов.

— Нет, я бы знал. Не было ничего такого.

— Но я ведь сам его видел, — возразил Филатов.

— А вы уверены, что он именно с вашего рейса?

— Думаю, да.

— Вы видели, как его грузили в ваш самолет?

— Нет.

Таможенник развел руками и слегка склонил голову набок:

— Тогда почему вы решили, что он прилетел с вами?

— Я видел такой же в Белграде, — терпеливо объяснил Филатов.

— Но вы могли ошибиться.

— Они выглядели совершенно одинаково.

— Ну мало ли.

— Мне все же кажется, что это был именно тот гроб, — настаивал Филатов.

Лицо начальника таможни приобрело выражение лица взрослого человека, который втолковывает очевидные вещи непонятливому ребенку.

— Не думаю. Рейсов у нас много, он мог прилететь откуда угодно.

— А как бы это установить поточнее? — спросил Филатов.

— Это сложно, нужно ворошить всю документацию. И потом, это конфиденциальная информация, мы не можем распространять ее просто так. Вдруг родственники не хотят, чтобы об этом знал кто-то еще. Тайна частной жизни — закон. Вы, как законодатель, должны это понимать лучше, чем кто-либо другой.

— Но и вы тоже должны понимать, что я не рядовой интересующийся, — попробовал надавить Фи латов.

— Я-то это понимаю, — ответил начальник таможни. — Вы ведь не думаете, что я вот так запросто встречаюсь со всеми пассажирами? Но вы не сотрудник органов, и у вас нет права на оперативно-разыскную деятельность.

— Это не оперативно-разыскная деятельность. Я только хочу получить информацию по единственному вопросу.

— Увы. — Таможенник развел руками.

— Так вы отказываетесь предоставить мне информацию? — спросил Филатов.

— Нет, почему же? — сдал немного назад начальник. — Присылайте депутатский запрос, и мы ответим в установленные законом сроки.

Депутатский запрос! Установленные сроки! Да он просто издевался, этот таможенник. Филатова не устраивало ни то ни другое. Во-первых, сроки слишком велики — целый месяц. А во-вторых, нужно обосновать, для чего ему нужны запрашиваемые сведения. И здесь он не мог указать ничего вразумительного. В самом деле, что он мог написать в таком запросе? В гробу был не тот покойник? Но какой «не тот»? И какой нужен? А может, это вообще был пустой гроб?

— А что, у вас часто прилетают гробы? — спросил Филатов на прощание.