Искатель, 2007 №3 - Александр Викторович Костюнин

— Что там с ним, Роберт?

— Нормально, шеф. Нос расквасил, ушибы. Шлем выручил, а то бы мозги растеклись по переборке.

Пришедший в себя Ратнер выдавливает сквозь кашель:

— Хренов ирландец, вот скотина…

ОЛиви равнодушно говорит:

— Когда работаешь на секторах, сынок, надо поднимать спинку сиденья. Красный рычаг слева для кого торчит?

Добродушный Хольман гасит конфликт:

— Не обижайтесь, Алекс. Патрик прав, в нашей работе нужно быть готовым ко всему на свете и каждую секунду. А кстати, коллеги, что это было?

Полянски наклоняется над своим пультом, мягкий зеленоватый свет выхватывает из полумрака его нежное лицо.

— Я успел включить анализаторы. В воздухе наличие огромного количества эфирных масел.

Патрик издает замысловатый свист:

— Вот оно что. Ароматические растения. На Земле, говорят, есть такие. Помните неопалимую купину?

Шатров закряхтел:

— В отличие от неопалимой купины роща сгорела дотла. Черт, вот фейерверк устроили. Тоже мне, явились скрытно и тайно.

Хольман рассудительно говорит:

— Наплюйте, шеф. Кто же мог предусмотреть такое? Одной легендой больше, одной меньше. Все равно грохот нашей кастрюли полпланеты слышало. Не везет нашему «Тайфуну»: уже почти все более или менее серьезные коробки обзавелись полными глайдерами, а на нас все экономят.

Он наклоняется к компьютеру.

— Смотрите, ребята, — толстый палец тычет в экран, — здесь, у отрогов гористого плато, в речном дефилейчике есть уютное местечко. Никто нас там не увидит — место глухое. Включим «хамелеон», замаскируем кастрюльку и заживем как в сказке. — Он мечтательно вздыхает: — Искупаемся, позагораем. Ребята, чем не Швейцария? За такую работу денежки надо платить, а не получать.

Шатров, перегнувшись в кресле, долго рассматривает картинки на дисплее, промеряет навигатором расстояния.

— Далековато, полста километров от города.

Хольман с энтузиазмом говорит:

— А ничего, шеф! На платформе подбросим поближе наблюдательную капсулу, поднимем мачту с камерой да и будем себе посматривать. А понадобится крупноплановая съемка — запустим зонд.

После недолгого размышления Шатров командует:

— Задавайте курс, Хольман. Патрик, поехали.

Тяжелая туша бота зависла над пологим берегом реки. Заревели натужно посадочные двигатели, взлетели из травы тучи прошлогоднего праха, машина грузно осела на стойках шасси, и наступила тишина.

Потрескивал звонко остывающий металл двигателей, где-то в утробе заканчивали свою работу роторы гироскопов, забирая все ниже и басовитей. Экипаж поспешно проводил послеполетный ритуал, отключая системы и агрегаты. В тишине раздалось шипение уравнителя воздушного давления, и на табло выскочила веселая зелененькая надпись: «Полет закончен. Кабина разгерметизирована».

О’Ливи открыл боковую форточку. Массивная рама, чмокнув уплотнителями, отъехала в сторону, и из непроглядной оконной черноты дохнуло густым пряным настоем диковинных трав. Несколько секунд все молча смотрели друг на друга. В резком свете потолочного плафона лица казались постаревшими и изможденными.

Хольман засуетился:

— Ну что, шеф, палаточку?

Но Шатров открыл дверь пассажирского отсека и приказал:

— Никаких палаток. Поставить охранное поле, принять душ и всем немедленно спать.

Хольман разочарованно защелкал тумблерами охранного пульта.

* * *

Горное плато, поросшее косматыми лесами, уходило вдаль. На горизонте сине-зеленая поверхность его сливалась с туманно-голубой дымкой небес.

Каменистые отроги плато, иссеченные вертикальными складками, поднимались колоссальной стеной. По ней медлительно ниспадали нити многочисленных водопадов. Они сходились и расходились среди пышной ползучей растительности, зеленой пены кустарников, корявых деревьев с плоскими кронами, лепившихся на скалах. Ниже вся огромная масса воды низвергалась в каменную купель реки, радуга пронизывала облака водяной пыли.

Низменный берег порос невысокими кудрявыми деревьями. Нежная зелень их, озолоченная солнцем, была ярка, радостна — хотелось погладить ее рукой. Заливные луга с сочной травой усыпаны колками серо-зеленого кустарника, испятнанными мелкими бело-фиолетовыми цветами.

Пятеро долго стояли, очарованные, на треугольной плоскости крыла, усыпанной щедрой росой. Остроносое титановое тело бота, изъеденное эрозией и испятнанное побежалостью, улеглось в неглубокой лощине.

О’Ливи толкнул в бок Хольмана:

— Ну что, толстяк, вот картина, а? Здесь бы замок соорудить, да и жить бы в этаком орлином гнезде.

Хольман покачал головой:

— Нет, друг мой. Это пейзаж для страстного ирландца. Другое дело — скромное шале где-нибудь в очаровательных горах Тюрингии. Маленький садик, немножко тюльпанов, — он закатил глаза и сладко вздохнул, — вечером трубочка и неспешная болтовня с путником.

Полянски удивился:

— Черт возьми, Петер! Вы же не курите.

Хольман пообещал:

— Я закурю, Роберт.

Закряхтев, стал протискиваться в узкое отверстие аварийного люка.

— Нет-нет, ребятки, такая картина не для меня…

Голос его превратился в невнятное бормотание и умолк. Потом донесся снизу — он спускался из фюзеляжа по люк-трапу:

— Я на такое величие могу посмотреть изредка. А жить среди него — увольте.

Он задрал к стоящим на крыле благожелательную розовую физиономию:

— На зарядку, ребятки, — и стал стаскивать с себя комбинезон.

Глубоко задумавшийся Шатров очнулся:

— Да, коллеги, пошли разомнемся.

Заметно хекающий Хольман аккуратно приседал. О’Ливи развалился на крыле и, подперев подбородок руками, давал ему советы.

Шатров деревянным голосом произнес:

— Патрик, хотите пари на месячную зарплату — я отожмусь больше вас?

Хольман поспешно проговорил:

— Наплюйте на него, шеф. И боже упаси с ним вязаться — он легко отжимается двести раз.

Ратнер, приседая, изгибаясь, стоя на руках, потрясенно думал: «Какой край, какая дивная красота! И принадлежит все это болвану в грязном красном хитоне с золотой вышивкой».

Файл 0200 Arh. FS. GB

Александр Ратнер, бельгиец немецкого происхождения. Родом из Брабанта (г. Вилворде). Отец — Фридрих фон Ратнер, владелец крупного поместья неподалеку от Левен-Тинена, погиб при взрыве пассажирского глайдера. Мать — Анжелика фон Ратнер (урожденная Штаунбах), находилась в связи с председателем попечительского совета, которому, по завещанию Фридриха фон Ратнера, было доверено управление имуществом до достижения Александром совершеннолетия. В результате финансовых махинаций Пьер Даву присвоил основную часть имущества Ратнеров.

Анжелика замужем в Соединенных Штатах. Александр, перенесший душевную травму в результате смерти отца, поступил в католический коллеж. На втором курсе у него возникли серьезные трения с руководством коллежа.

Как объяснил Александр, смысл естественных наук, преподаваемых в коллеже, вступал в полное противоречие с богословскими дисциплинами.

Александр поступил в Парижскую космическую академию и окончил факультет навигации. Работал на внутрисистемных линиях пилотом, старшим пилотом, затем вторым помощником. С людьми сходится трудно, замкнут, впечатлителен. При этом чрезвычайно настойчив и упорен в освоении профессии. В Академии в совершенстве постиг боевые искусства, в спортивных схватках агрессивен и безжалостен.

Бросил хорошо оплачиваемую работу на коммерческой линии, был принят в Корпус