Искатель, 2007 № 11 - Журнал «Искатель»

— Расследование провели?

— Вскрытие показало порок развития легких, — виновато отозвался Шульц.

— Да? Почему же об этом не стало известно раньше, в родильном доме? Я сам этим займусь. Как Елена? В истерике?

Шульц покачал головой:

— Наоборот. Заторможена. Даже говорить не хочет.

— Лучше бы уж поплакала. Прошу вас, Шульц, займитесь похоронами. Все-таки речь идет о нашем сотруднике.

— Слушаюсь.

Шульц, придерживая очки, не по-военному повернулся и направился к двери. Уже на пороге он озабоченно спросил:

— Кстати, не могу с утра отыскать Йоханссона. Вы не в курсе, где он?

Раунбах смерил администратора тяжелым взглядом.

— В курсе. Йоханссон на задании.

— Но ведь есть установка: члены группы покидают особняк либо в вашем, либо в моем сопровождении…

— Идите к черту с вашими установками! — взорвался Раунбах. — Вы, что ли, будете сражаться с гипнотизерами? А я занят, очень занят. И зарубите себе на носу: главная наша установка та, которую дает рейхсфюрер. К тому же, — уже мягче, почти примирительно добавил он, — Йоханссон без документов. И уже проверен в деле. Так нужно, Шульц. Если считаете мои действия неправильными, можете их обжаловать хоть сегодня. Только вот о похоронах все равно позаботьтесь. Судя по всему, завтра нам понадобятся все наличные силы.

Едва Шульц ушел, появился Мирча Ковач. Одними глазами он спросил: «Ну что?»

— У Елены умер ребенок, — нарочито громко сказал Раунбах. — Я сейчас не могу отлучиться, поэтому поручил все организационные моменты нашему славному доктору Шульцу. Тем более что никому из нас с ним в этих вопросах не сравниться.

Недрагов неспешно шел по Вышеграду, приближаясь к собору святых Петра и Павла. На ходу он размышлял о некоторых вещах. Например, о том, что Кондрахин — атеист. Когда Тополь назначил местом встречи колонну дьявола, ему пришлось не только объяснять Кондрахину старинную городскую легенду. Смысл ее состоял в том, что дьявол, стремясь заполучить грешную душу, подрядился перенести, пока не кончится месса, колонну из Рима в Прагу. Не успел самую малость. Брошенная лукавым колонна, разбившаяся на куски, до сих пор лежит неподалеку от собора. Этой легенды Кондрахин мог и не знать, раз бывать в Праге ему не случалось. Но он даже не знал, что такое месса!

Вот и условленное место. Тополь внимательно, но незаметно огляделся, посмотрел на часы. Время встречи было оговорено приблизительно. Недрагов стоял неподвижно, сосредотачиваясь. Почему-то в голову лезли совершенно посторонние мысли.

«Если бы у меня было время, — думал он, — я пригласил бы Кондрахина к себе домой, приготовил бы кнедлики, потушил гуся с капустой. Я предпочитаю традиционную чешскую кухню. Впрочем, блины я тоже готовлю довольно часто. Мы бы посидели, попили бы пльзеньского пива, а потом я провел бы своего гостя по Праге. Показал бы все дворы Пражского Града, Вальдштейнский дворец, Карлов Мост, городскую ратушу и памятник Яну Гусу. Может, мы съездили бы в Збраслов или Кутну Гору. А Кондрахин рассказал бы мне, как там, в России, сейчас».

Ничего этого не будет — трезво подсказывал рассудок. Встреча двух астральных бойцов такой силы — событие редчайшее для нашего трудного времени. Недрагов припомнил лишь одно такое событие. В Париже, сразу после его оккупации…

В ожидании Кондрахина он прохаживался, чтобы не бросаться в глаза своей неподвижностью. Выдержка и осторожность — основа ремесла истинного астрального бойца. Сколько раз, в разных городах Европы, как обычный горожанин, Павел не торопясь бродил по улицам, отмечая всплески ментальной активности вокруг. Иногда охота была удачной. Незамеченный, он наносил нацистскому мастеру астрала ментальный удар и направлялся неспешным шагом к вокзалу.

Несколько раз он использовал свое искусство против обычных людей — гестаповцев. Может же человек умереть в своем служебном кабинете от сердечного приступа? Но высшие бонзы рейха были надежно прикрыты. Те, кто их охранял, легко могли отвести нанесенный удар и ударить в ответ. Тополь полагал, что это были тибетцы. Возможно, кого-то из них ему приходилось видеть на улицах Лхасы. Быть может, кто-то из них вел его горными тропами в Индию. Пока они охраняли правителей рейха, попытка покушения на них была обречена на провал.

Сейчас группа Раунбаха — а ведь Кондрахин даже не сообщил, сколько там астральных мастеров, — готовилась к поиску Тополя в Млада-Болеславе. А он тем временем ждал Юрия возле колонны дьявола. Пора бы появиться… Павел взглянул вокруг, используя астральное зрение. От угла одного из домов к нему протянулась тонкая синеватая нить. В голове раздался голос:

— Добрый день, Павел Федорович. Вы, конечно, видите, где я нахожусь. Я Юрий Кондрахин. Жду вас за углом.

Прогулочным шагом Тополь отправился к углу старинного жилого дома. Теперь в Праге мало кто демонстрирует спешку — не так расценят. Заглянув в переулок, в трех шагах от себя он увидел унтер-офицера.

— Здравствуйте, Юра!..

«Он совсем молодой. Фигура спортивная. Наполнен энергией и злостью. Быть может, думает, что легко доберется до Густава. А я теперь знаю: физически Густав безвылазно находится в машинном зале одной из берлинских электростанций. Рядом с комнатой, где переодеваются и обедают дежурные электрики, кабинет Густава. Прямые телефоны со штабом Гиммлера, Министерством иностранных дел, ОКВ. Благодаря работе электростанции Густав всегда располагает изрядным запасом энергии, а постоянный персонал машинного зала давно стал его глазами и ушами — не подозревая об этом. Там, в его логове, никто из нас не сможет с ним справиться. К тому же, освоив наследие ордена розенкрейцеров, он способен разделить свое астральное и физическое тела, так что одним ударом его уничтожить невозможно».

— Вы располагаете временем, сударь? Я обладаю важной информацией.

— К великому сожалению, Павел Федорович, время мое очень ограниченно. Не позже утра я должен вернуться в Кенигсберг — едем вас ловить, — Кондрахин усмехнулся, — в Младо-Болеслав. Кажется, это недалеко от Праги. Если это не повредит вам, было бы желательно, чтобы ночью наши ловцы астральных вибраций уловили какой-либо всплеск именно оттуда. Это для страховки. На нет и суда нет. Кстати, я на машине. Если нет другого приемлемого места, могли бы переговорить и там.

Тополь медленно шел рядом с Кондрахиным, упиваясь звуками родной речи, не особенно вникая в смысл сказанного. На какое-то время ностальгия захватила его целиком, и лишь неподкупная сторожевая часть сознания продолжала отслеживать обстановку, наблюдать за окружающим, готовая при малейшей опасности подать сигнал тревоги.

Было почти по-летнему тепло. Листья на деревьях еще оставались матово-зелеными, и эта зелень, эта тоска по Родине, по невозвратимому прошлому, заливала и