Лицо в темной воде - Антон Грановский

– Значит, ты по-прежнему этим занимаешься? – перебила Инга Александровна.

– Конечно. – Вилкас поставил чашку с чифиром на стол. – Люди по-прежнему хотят хорошо выглядеть в гробу, Инга Александровна. Хотя клиентов у меня заметно поубавилось.

От улыбки «похоронного гримера», больше напоминавшей гримасу смерти, Ингу Александровну слегка передернуло.

– А почему вы об этом заговорили? – поинтересовался он. – У вас есть для меня работа?

– Да. – Она достала из сумочки пачку денег, перетянутую резинкой, и положила на разложенные на столе бумаги. – Здесь триста пятьдесят тысяч рублей. После работы получишь еще столько же.

– Ого! – спокойно проговорил Вилкас. – Такие деньги мне не платили и в прежние-то времена, а в нынешние и подавно. Над кем нужно поработать?

Инга Александровна достала из сумочки фотографию Назиры, вырванную из паспорта, и протянула Вилкасу. Он взял снимок, посмотрел.

– Совсем молодая. И что с ней произошло? Пулевое ранение? Переломы, ссадины?

– Нет, – сказала Инга Александровна. – С лицом у нее все в порядке.

Вилкас приподнял брови:

– Тогда, быть может…

– Нет, – снова покачала головой Инга Александровна. – Девушка умерла недавно и выглядит отлично.

– Тогда я не совсем понимаю…

Инга Александровна достала из сумочки фотографию Дины Васильевой и показала Вилкасу:

– Ты должен превратить ее в эту женщину.

Вилкас взял фотографию Дины Васильевой. Долго разглядывал.

– Знакомое лицо, – сказал он наконец. – Где-то я ее уже видел.

– Это артистка Дина Васильева. Ты видел ее по телевизору.

– Да, помню. – Вилкас улыбнулся. – Она поет романсы. Отличный голос. Чистый, печальный.

Гори, гори…

Моя звезда…

– Ты можешь сделать то, о чем я тебя прошу? – перебила его Инга Александровна.

Вилкас приблизил друг к другу две фотографии, сравнил оба лица и принялся размышлять вслух.

– Одинаковый овал лица, одинаковый нос, губы… Немного отличается разрез глаз. И еще подбородок… Думаю, это возможно. Хотя работа предстоит кропотливая.

– Я пришлю тебе еще несколько фотографий, – сказала Инга Александровна. – Фас, профиль. Они должны быть абсолютно одинаковыми. Никто не должен заметить разницы.

Вилкас поднял взгляд на Ингу Александровну.

– Никто ничего и не заметит, – спокойно произнес он.

Инга Александровна с видимым облегчением улыбнулась.

– Я знала, что ты так ответишь, Вилкас. И верю, что так и будет. Сможешь начать работу сегодня?

– Да.

– Есть одна загвоздка. – Инга Александровна помедлила. – Дело в том, что тело ты должен доставить в прозекторскую сам.

– Откуда? – уточнил Вилкас.

– Из моей квартиры.

Повисла пауза.

– Вижу, с девяностых годов в вашей жизни мало что изменилось, – с улыбкой проговорил Вилкас.

– Ошибаешься, – возразила Инга Александровна. – Моя жизнь стала другой. И я не хочу ее потерять.

– Никто не хочет, – сказал Вилкас. Чуть прищурил светлые чухонские глаза и добавил: – Когда я могу забрать тело?

– Прямо сейчас, – ответила Инга Александровна.

Он кивнул:

– Хорошо.

Женщина помедлила.

– Ты ничего больше не хочешь спросить? – негромко проговорила она.

– Нет, – произнес Вилкас. – Вы же знаете, я не вмешиваюсь в чужие дела. Это мое главное правило.

– Вот и отлично. Тогда выгоняй свой фургон из гаража, нам пора ехать.