Священный Грааль отступников - Лариса Капелле

– И семейное проклятие связано каким-то образом с занятиями иконописью?

– И да, и нет, но оно связано с первым иконописцем в роду Ельцовых – Фомой и эпидемией чумы… – В этот момент взгляд Вензалинова упал на большие настенные часы, и он торопливо добавил: – Но, впрочем, это всего лишь старинная легенда, и в данный момент ни времени, ни желания о ней говорить у меня нет…

Кася поняла, что надо уходить. Хозяин дома явно кого-то ждал. Она поблагодарила и ретировалась. Но, выйдя из дома, незаметно оглянулась. Занавеска на одном из окон Вензалинова дрогнула. Он явно наблюдал за ней. Поэтому, не долго думая, она завернула за угол соседнего дома и остановилась. Ей очень уж хотелось посмотреть на гостя Якова Александровича. Место для наблюдения она выбрала идеальное: ее не было видно ни из окон квартиры, ни с дороги, ведущей к дому. Ожидание оказалось недолгим. Уже через десять минут мимо нее уверенным шагом хорошо знающего окрестности человека прошел Кристофер Ланг. Кася замерла и постаралась слиться со стеной. Но Крис явно торопился и ничего подозрительного не заметил. Она с облегчением вздохнула и только потом задала себе вопрос: «А что, собственно, забыл археолог у Вензалинова?» Ответа на этот вопрос у нее не было…

* * *

«День сюрпризов», – думала Кася, пробираясь задворками к основной магистрали. Из предосторожности она возвращалась окольными путями. В конце концов, откуда знать, может, Вензалинов продолжал наблюдать за дорогой? У нее сложилось мнение, что отец Юли знает гораздо больше, чем говорит, поэтому диалог с ним надо было продолжить вопреки всему. Пока она узнала от него слишком мало. А если он подумает, что она за ним следит, то вообще откажется от дальнейшего общения. На такой риск пойти она не могла. Разговор с Вензалиновым оказался гораздо менее продуктивным, чем она ожидала. Оказавшись недалеко от гостиницы, Кася набрала номер Кирилла.

– Тебе пригодился материал, который я прислал?

– Спасибо большое, ты мне очень помог!

– Это навело тебя на какие-то мысли?

– Пока не знаю, но думаю, ты прав: искать надо в этом направлении. Я теперь просто уверена, что все каким-то образом связано с этими картинами. Сегодня я получила этому подтверждение.

Кася кратко описала свой визит к Вензалинову.

– Ты говоришь, что единственное, что заинтересовало старика, это дальнейшая судьба картин? Знаешь, пришло время справиться у экспертов об их настоящей ценности. Я сейчас найду координаты этого Юлиного учителя и узнаю номер его мобильника. Тебе останется только позвонить.

– А как я объясню, каким образом у меня оказался его номер? Кстати, Вензалинов похож на кого угодно, но только не на старика. Ему от силы лет пятьдесят пять – шестьдесят. И на пенсию он, похоже, вышел раньше положенного срока, может, работал на Крайнем Севере…

– Это в принципе объяснимо – Юле Стрельцовой было около тридцати. Что касается звонка Муромскому, то он тебя и спрашивать не будет. С таким количеством друзей и связей, как у него, задумываться на тему, где ты взяла его номер, он не станет. Ты, главное, сразу начни говорить о Юле и ее картинах. И про то, откуда у тебя его номер, он сразу и забудет.

– Хорошо, попробую, и, кстати, Юлю историей катаров заинтересовал, по всей видимости, отец. И еще одно: Вензалинов меня выставил за дверь, потому что явно ожидал кого-то.

– Зная тебя, думаю, что ты подождала его визитера в укромном месте.

– Правильно, – усмехнулась Кася.

– Еще бы, опыт – сын ошибок трудных! – с притворным вздохом произнес Кирилл. – Ну, говори, кто этот загадочный посетитель.

– Крис!

– Час от часу не легче! Они на каком языке, интересно, общались, – жестов?

– Яков Александрович был учителем английского языка.

– Понятно… – протянул Кирилл.

– А вот о чем они говорили, – это другой вопрос.

– А ты спроси Криса, знает ли он Вензалинова, а дальше действуй по обстоятельствам. Это у тебя обычно отлично получается!

После разговора с Кириллом Кася посмотрела на часы. Было около двух часов дня. Она решила сначала перекусить. После еды, покрутившись с полчаса по городу и поразмышляв относительно своих следующих действий, она набрала номер Криса:

– У тебя есть что-то новенькое? – с места в карьер поинтересовался тот, не тратя времени на приличия.

– Есть, – подтвердила девушка.

– Ты сегодня заедешь к Олесе?

– Да.

– Можешь завернуть к нам?

– Конечно, – пообещала Кася, – если Игорь согласится. А ты, случайно, в город не едешь?

– А что я там забыл? – вполне искренне удивился тот. Если бы Кася полтора часа назад собственными глазами не видела Криса, направляющегося к Вензалинову, она бы приняла этот ответ за чистую правду.

– Хорошо, тогда я к вам заверну, а от вас до деревни не так далеко.

– Договорились…

В лагере археологов ее удивила непривычная тишина. Трагическая смерть Волынского продолжала висеть черной тенью над лагерем. Лица людей были напряженными, каждый старался показать, что занимается какими-то важными делами, но обычной веселой суеты как не бывало. «Да они подозревают друг друга!» – промелькнуло в Касиной голове. Как она не подумала об этом?! Конечно, Борис Стрельцов был арестован, но обвинение ему пока не предъявили. И археологи справедливо сомневались в его виновности…

– Как атмосфера, Крис?

– Сама видишь – хуже придумать сложно! – с горечью отозвался тот.

– Вижу.

– Ну, что у тебя новенького?

Кася коротко рассказала о найденных письмах Юлиного учителя, разговоре с Шумилиным и посещении Вензалинова, внимательно наблюдая за реакцией Криса. Тот слушал внимательно, но никакого особого блеска в его глазах, пока она говорила о Вензалинове, она не заметила.

– А ты, кстати, знаком с ним?

– С кем? С Юлиным отцом? Видел пару раз, – пожал тот плечами.

– Странный персонаж, не правда ли? – сделала она пробный шаг.

– Неординарный, – согласился тот.

– Кстати, это он рассказал Юле о катарской ереси, иначе откуда бы в ее картинах взялись такие странные мотивы? Все эти идеи о двойственности мира и прочее…

– Они у тебя не вызывают симпатии, катары, насколько я заметил?

– Об этом я не задумывалась, – честно призналась его собеседница.

– Тогда вопрос на засыпку: что такое ересь?

Кася осторожно, пытаясь не попасть впросак, ответила:

– В обычной речи – нечто вздорное, неумное, ерунда, одним словом. А в религиозном смысле – что-то, не вписывающееся в официальный канон.

– Вот именно, в официальный канон, а поэтому и глупое, идиотское!

– Я не это хотела сказать, – попыталась было защититься Кася, в общем и целом не пылавшая горячей любовью к церковной догматике.