Священный Грааль отступников - Лариса Капелле

– Да что вы ее мучаете, дайте человеку в себя прийти! – возмутился Игорь.

– Слушайте, Суровцев, не встревайте! Вы, кстати, как здесь оказались?

– Я привез Касю.

– Привезти-то вы ее привезли, а потом что делали?

– Заехал в деревню, к знакомому, но не застал его, а когда возвращался, увидел бегущую Татьяну. Она мне и рассказала, как они Касю вытащили. Хорошо хоть не растерялись и смогли ее легкие от воды освободить.

– Мы ж на озере живем, – с гордостью ответила Татьяна, – не впервой.

– А как знакомого зовут? – продолжал упорствовать Рябечков.

– Это вы мне рот пытаетесь заткнуть и собственную некомпетентность ложными обвинениями прикрыть! – продолжал возмущаться Игорь.

– Я просто задаю вопросу возможному свидетелю, – хладнокровно парировал Рябечков.

– Хорошо, я отвечу на ваши вопросы: знакомого зовут Виктор Маркушев, я у него часто рыбу покупаю.

– Проверим.

– Проверяйте на здоровье, – ответил Игорь, – только пока вы невиновных проверяете, трех человек уже убили, а Кася чуть не стала четвертой!

– Почему это трех? Двух, – поправил его полицейский.

– Трех: Юлю, археолога и Переверзева!

– Первое убийство со всем этим не связано, – возразил Рябечков.

– Да все связано, что же вы, как слепые! Все вокруг Юли вертится, как вы не понимаете! – с отчаянием произнес Игорь.

– Вы эти ваши версии для нашей местной газеты оставьте, из пустого в порожнее переливать, а мы серьезным делом занимаемся.

Кася внимательно наблюдала за происходящим. Рябечков снова развернулся к ней и с видимым сожалением сказал:

– Жаль, что вы никого так и не увидели, а то бы мы держали нашего голубчика. Ну что ж, оставлю вас в покое, а вам, Суровцев, повесточку как свидетелю пришлем. Придете к нам и свою версию поведаете.

– Подождите, – остановила его Кася.

– Что еще? – недовольно обернулся с порога помощник следователя. Ему, по всей видимости, вся эта ситуация начала уже изрядно действовать на нервы, и он торопился уйти.

– Вы забыли самое главное!

– Да что вы все, сговорились, что ли, меня моей работе учить! – взорвался мужчина. – Не дом, а собрание детективов-любителей, Пуаро под майонезом!

– Вы арестовали Бориса Стрельцова по подозрению в убийстве Волынского и Переверзева.

– Ну и что?

– То есть на меня он покушаться не мог, – терпеливо объясняла Кася.

– И дальше что?

– Вы сами сказали, что способ, которым на меня покушались, идентичен методу, которым убили Переверзева.

Рябечков подошел к ней, в глазах его зажглось понимание. Теперь он ясно видел, куда ведет эта более чем странная потерпевшая. Ей бы в себя приходить и плакать от счастья, что выжила. А она снова за свое! Он уже наблюдал за ней в кабинете шефа. Недаром Шумилин, хоть и ворчал, но уважением к ней все-таки проникся. Значит, мнением этой барышни пренебрегать не следовало.

– Вы хотите сказать, что покушение на вас оправдывает Бориса?

– Да, а что, разве не так?

Но Славу Рябечкова убедить было нелегко. Оригинальная идея пришла в его голову:

– Оправдывает, если, конечно, вы сами все это не придумали и не сыграли передо мной комедию!

Кася задохнулась от возмущения. Но говорить ей не пришлось.

– Да, какую еще комедию! У тебя что, крыша поехала?! – на этот раз в разговор вступила взбешенная Татьяна Петухова, а с ней Рябечков находился явно в разных весовых категориях. – Касеньку убить пытались, мы ее еле спасли, да ты бы видел, сколько из нее воды вылилось! Хорошо, Митрич на теплоходе раньше работал, спасению на водах обучен был, иначе бы мы с тобой не тут разговаривали, а в морге. А ты – комедию! Да я до начальника вашего дойду, до областного! В Вологду не поленюсь съездить! Ему будешь про комедию рассказывать! Ишь, умник выискался!

Кася еле сдержала улыбку. Не ожидавший наступления по всем правилам военной науки, Рябечков растерялся и попятился к выходу.

– Иди, иди, завтра же к Шумилину твоему съезжу. Все подробности расскажу. Как мы ее нашли, сети до сих пор на берегу валяются. Митрич их ножом все порезал, чтобы Касю освободить.

– Хорошо, Татьяна, договорились, – успокаивающе произнес Рябечков и поспешил ретироваться.

После позорного отступления помощника следователя Петухова повернулась к Касе:

– А ведь ты права, моя хорошая! Смотри, Олесенька, не было бы счастья, да несчастье помогло. Так мы твоего дедушку из беды-то и вызволим. Молодец, Кася!

– Молодец?! – возмущенным голосом откликнулся Игорь. – Что собственную голову в петлю засунула?! Вы хоть понимаете, что она следующая в списке?!

Но Кася на эту тираду отреагировала совершенно хладнокровно:

– Успокойся, Игорь, второй раз на те же самые грабли я не наступлю. Врасплох меня теперь застать будет трудно, – проговорила она, стараясь, чтобы ее слова не прозвучали для Игоря предупреждением.

* * *

Окрестности Фуа, Наварра,

29 августа 1321 года.

– Ты прекрасно справился с заданием, сын мой! – Голос кардинала Трэве прозвучал почти по-человечески. – Понтифик чрезвычайно доволен твоей оборотистостью, и в благодарность он увеличил твою награду.

Кардинал протянул шпиону туго набитый кошель. «Рассчитываешь, что денежки вернутся снова в казну!» – подумал Клаас и внутренне усмехнулся. Но вслух с поклоном ответил другое:

– Передайте Его Святейшеству мою благодарность и почтение. Спасибо, ваше преосвященство, вы сдержали свое слово, – поклонился Клаас.

– Скажи мне, вы долго оставались вместе, не так ли? – осторожно продолжил разговор Трэве.

Клаас кивнул.

– Говорил ли он тебе что-либо о некоей «Памяти Неба»?

– Да, ваше преосвященство, говорил.

Даже при неверном свете луны было видно, как задрожал кардинал. Лицо его напряглось, глаза сузились.

– И что же он говорил?

Было видно, что Трэве старается говорить как можно спокойнее. Можно было только удивляться самообладанию кардинала.

– Он поведал мне, что Господь не оставил созданное им на произвол судьбы, и, чтобы мы помнили о нашей божественной природе и в конце концов нашли дорогу к нему, на земле были рассыпаны частицы неба. И «Память Неба» – одна из них.

– Он тебе показывал ее?

– Да, ваше преосвященство, я даже прикасался к ней.

– На что она похожа? – в возбуждении воскликнул Трэве.

– Память Неба не похожа ни на что, впрочем, если вы жили достойно, вы скоро ее увидите. – с этими словами Клаас обнажил свой клинок.