Мое чужое имя - Ирина Уланова

Старогорск

— Никитин, тебе туфли женские нужны? Недорого…

— Анатолий Васильевич, — не глядя на него, я сунул адвокатское удостоверение в окошко дежурной части и шагнул к турникету, — мне даже мужские не нужны.

Потом я сообразил, к чему это Толик интересуется — уже неделя, как комитетских работников каждого поочередно приглашали на вещевой склад и облачали в форменное обмундирование. Событие это во все времена считалось неофициальным праздником и тщательно «обмывалось». К слову сказать, радость в этом достаточно сомнительная: во-первых, сто лет никому эта форма не нужна, и после «обмывки» она так и валяется обычно — ни разу не надетая. Некоторые, правда, умудряются эту форму продавать.

А во-вторых, даже если ты ее торжественно получил — мороки больше. Не знаю… может на складах специально такие шутники сидят, но вручаемая форма никогда не будет совпадать с теми размерами, которые указаны в накладной. А могли и вовсе, как с Толиком — выдать женские туфли, вместо мужских. Размер совпадает и ладно.

Хотя это я сейчас такой ворчливый и недовольный — может, ностальгия мучает — а в годы моей полицейской карьеры я не меньше остальных радовался получению новой формы. А мама потом, долгими зимними вечерами подгоняла ее под мой размер…

— Зачем ты брал-то женские?

Толик был заметно расстроен — наверное, я был его последней надеждой сбагрить туфли.

— А что мне было делать? — оправдывался он. — Мне что дали на вещевом складе, то я и взял. Некоторым вон и этого не дали…Ну Леха, ну возьми, а? На нашей Старогорской обувной фабрике шили, а у них знаешь какое качество — сто лет проходишь…

— Толь, ну на фига мне женские туфли — сам подумай.

— Маме подаришь, или девушке любимой, ну Леха… — ныл Толик, забегая вперед меня и, как коммивояжер, демонстрировал передо мной качество старогорских туфель.

— Сорок четвертый размер? — устало хмыкнул я.

— Зато на каблуке! — возразил Василенко.

Я еще раз окинул туфли взглядом и раздраженно посоветовал:

— Слушай, подари лучше своей девушке, а?

— А у меня девушки нету, — растерялся Толик, — у меня только жена…

Анатолий Васильевич Василенко был старшим следователем районного Следственного комитета Старогорска, но кроме как пренебрежительным именем «Толик» никто из коллег, как я успел заметить, его не звал. Даже практиканты. На площадке второго этажа Василенко приметил новую жертву и резко свернул, а я поднялся на третий.

На этаже Следственного комитета, уже начиная с приемной, чувствовалось напряжение — хотя бы потому, что Наташа-секретарь не доводила до совершенства свой макияж, как обычно по утрам, а суетливо заваривала кофе для начальства. Через минуту я выпытал, что у Ваганова сидит какой — то майор Салтыков из Москвы и интересуется делом Каравчука. До Каравчука мне не было никакого дела, поэтому, как только Наташа с кофе удалилась, я достал сотовый и начал писать «эсэмес» — сообщение — какую-то любовную чушь для моей питерской пассии. Все, к черту эти командировочные интрижки, после таких командировок только по кожвендиспансерам бегать.

Хлопнула Юркина дверь — я обернулся, но из кабинета вышел не Ваганов, и не Наташа, а Таня Шорохова. Увидев меня, она удивилась, кажется, еще больше, чем я ей:

— Привет, а ты что здесь делаешь? — спросила она.

— Ищу свидетеля. По твоему совету.

— Прямо в прокуратуре ищешь? — чуть улыбнулась она. — Вряд ли он тебя здесь ждет.

Опять ехидничает.

— Тебе в библиотеку не пора? — грубовато спросил я.

— Ты что, сердишься?

Она присела рядом, касаясь меня коленками, и поймала мой взгляд:

— Я надеюсь, не из-за меня? У меня вчера настроение было скверное, и голова с утра болела. Я не помню, про что мы говорили, но ты ведь всерьез все это не воспринял?

В ее изумрудных глазах не было ни извинения, ни насмешки, ни упрека. Разве что чуть больше нежности, чем обычно.

— Да я тоже не помню, про что мы говорили… — сразу сдался я, отсаживаясь от ее коленок. — Я вот Ваганова дожидаюсь, хочу насчет моего свидетеля переговорить.

— Ваганова? — Таня почему-то насторожилась и быстро встала, потянув меня за руку: — Леш, пойдем со мной, а?

Заинтригованный, я, конечно, согласился.

Мы вышли из здания Следственного комитета, перешли проспект Ленина, потом мимо Пиццерии и оказались около здания Таниного университета. В библиотеке, за стойкой сейчас трудилась одна Ангелина — вернее не трудилась, потому что студентам в данный момент ничего не требовалось — а листала журнал.

— Линочка… — Таня пробралась за стойку и потащила меня за собой. — Линочка, Дарья Сергеевна не появилась?

— Она с утра на почту поехала, но вот-вот должна вернуться… я не говорила, что тебя опять в ментовку загребли… Ой, здравствуйте! — обрадовалась мне Ангелина.

Таня скинула пальто, прицепила «бейджик» к лацкану рубашки и, нигде не задерживаясь, направилась к неприметной двери в подсобное помещение. Я, естественно, за ней.

— Лин, я еще на три минутки, хорошо?

— Да мне-то что! — Танина напарница безразлично пожала плечами. — Хоть на часик.

Подсобка оказалась книгохранилищем, где тянулись бесконечные полки с книгами, пахло пылью и Таниными духами. Татьяна, рассматривая корешки книг, что-то искала, а я не мог понять чего она от меня хочет и зачем сюда привела.

— Тань, можно тебя спросить?

— Ага. Подержи стремянку, а то, боюсь, упаду… — попросила она и начала подниматься по лесенке.

— Таня… — снова спросил я, в упор разглядывая юбку, немного узковатую Тане, но зато красиво обтягивающую ее бедра. — И все-таки с кем ты вчера разговаривала здесь, когда я зашел?

Мне показалось, или она на мгновение замешкалась и ответила чуточку взволнованно?

— Я же сказала тебе, это мой друг, знакомый. У фирмы, где я в Москве работала…

— «Оникс», — я тут же вспомнил, как подслушивал допрос под дверью у Ваганова.

— А откуда ты?.. — удивилась Таня. — Ну, в общем, да, «Оникс». У них возникли проблемы, которые и меня коснулись напрямую, а этот парень, он мне очень помог. — Самообладание уже к ней вернулось, и закончила она уверенно и даже с вызовом: — А что?

А я кое-что начал понимать. «Оникс» проворовался, конечно, а теперь налоговая с БЭПом их прессует. А хорошей девушке Тане однозначно повезло, что у нее есть такой друг, как этот парень с ментовским взглядом. Но с ней я, конечно, своими догадками делиться не стал:

— Я надеюсь, ты здесь не от московской полиции прячешься?

Таня вздрогнула и — сверху вниз — бросила на меня взгляд, в котором читалась одна фраза: «Откуда ты, черт возьми, знаешь?!». Мне даже неловко стало. Но Таня быстро взяла в себя в руки и спросила даже насмешливо: