Фиговый листочек для меня - Джеймс Хедли Чейз

Он замолчал, потом с надеждой спросил:

– Ну как?

– Пока замечательно. Сейчас задам дополнительные вопросы. Ничего не сказано о детях. Фактически, справка касается только их социального положения.

– Я все это нашел в газете...

– Все ясно. Но я-то хочу знать как можно больше об этой женщине. Откуда она и кто такая. Есть ли у них дети.

Терри тихонечко застонал:

– О'кей, завтра я займусь этими вопросами.

– Запасайся самой острой лопатой и приступай к раскопкам! – сказал я и положил на место трубку.

Выйдя из телефонной будки, я понял, что Боб Вьэт скучает, и подошел к нему.

– Пегги нездорова? – спросил я, останавливаясь перед ним.

Он печально посмотрел на меня.

– Она в больнице.

– Приношу вам свои соболезнования... Ей плохо?

– Врачи говорят: трудный случай, но они обещают справиться.

Болезненная судорога исказила его бледное лицо, но он выжал жалкую улыбку:

– Мистер Везерспун покупает отель.

Он растерянно развел руками:

– Он отчаянно со мной торгуется, понимая, что я долго не протяну. Во всяком случае, Пегги не будет голодать.

Мне было больно смотреть на этого несчастного молодого человека, который ухитрялся не показывать всем, как он страдает.

– Мистер Везерспун планирует модернизировать отель, – продолжал он. – Весь старый персонал будет заменен, таков ход времени.

– Похоже, что мистер Везерспун коллекционирует собственность в Сирле.

Он кивнул, потом потянулся за моим ключом.

– Наверное, вы уже будете ложиться, мистер Уоллес?

Я забрал ключ, улыбнулся ему и поднялся на лифте к себе наверх.

У себя в номере я стал не спеша оценивать прошедший день, то, что услышал от Терри, и пришел к заключению, что все еще топчусь на месте. После этого мне осталось только принять душ и лечь спать.

Я нашел Белли Воткинса за подрезанием завядших роз на кустах, окаймлявших дорожку к его бунгало.

Увидев мою машину, он выпрямился и пошел мне навстречу.

Безукоризненно аккуратный и элегантный в своем белом костюме и панаме, он выглядел сошедшим со страниц романа "Унесенные ветром".

– А я-то все думал, когда буду иметь удовольствие снова видеть вас, – сказал он, пожимая мне руку. – Хотите кофе?

– Спасибо, нет. Я только что позавтракал.

Время было 10.05.

– Как ваше колено?

– То лучше, то хуже. Когда бывает лучше, я немного работаю в саду.

Я остановился, любуясь розами.

– Лучших никогда не видел! – воскликнул я совершенно искренне.

– Знаете, я ведь с ними разговариваю.

Он рассмеялся:

– Цветы реагируют на ласку. Они любят, когда ими восторгаются.

Мы уселись в качалке в тени. Он закурил трубку, я – сигаретку

– Итак, молодой человек, нашли вы Джонни? – спросил он.

– Это требует много времени... Причина, по которой я пришел к вам сегодня, мистер Боткине: я хочу поговорить о вашем сыне.

Тень пробежала по его лицу.

– Какое отношение он имеет к Джонни?

Голос его зазвучал чуть резче.

– Не знаю. Я вроде рыбака. Забрасываю удочки в поток в надежде что-то поймать. Вы не имели от него известий?

– Не имею с тех пор, как его призвали в армию. Тому уже десять лет. И, откровенно, не хочу их получать. От него не было ничего, кроме неприятностей. Если бы не он и его отвратительное поведение, Китти была бы жива по сей день. Это он вогнал ее в могилу.

– Как я понял, они с Митчем были приятелями?

– Пара негодников. Да, как я считаю, Сид верховодил. У него была хорошая голова, только досталась она дурному человеку.

Белли вытянул изо рта трубку, посмотрел на нее и горестно вздохнул: – Ни я, ни Китти не могли понять, где мы допустили ошибку. Мы окружили его теплом и заботой, но в то же время не слишком его баловали. Его скверные наклонности начали проявляться рано. Уже в четыре года он тащил из моего стола. Если бы он попросил меня, он получил бы решительно все, но ему было интереснее воровать. Позже он стал таскать у меня из кассы, я поймал его за этим и хорошенько наказал, но это не помогло. Просто он стал действовать осторожнее и хитрее. Они с Митчем повадились ездить в Парадайз-сити на мопеде Митча. Старый Фрэд купил его Митчу. Там они воровали самым форменным образом. Я знал это, потому что не спускал глаз с Сида, а у него появились деньги на сигареты и модные вещи. Так что ничего не изменилось... Китти не осушала слез. Сид ее постепенно убил.

– Бессердечный малый, – сказал я с возмущением. – Попав во Вьетнам, он вам не писал?

– Один раз прислал Китти открытку, в которой сообщал о своем приезде. После этого ничего.

– У вас нет случайно его фотографии, мистер Боткине? – спросил я как бы между прочим.

– Фотографии? Как же, есть. Припоминаю, что он прислал Китти свой портрет в военной форме до того, как они сели на корабль...

Он вопросительно посмотрел на меня:

– Хотите взглянуть?

– Если это не доставит вам больших хлопот.

Я широко улыбнулся ему:

– Понимаете, ловлю рыбу...

Он медленно поднялся на ноги:

– Пойдемте в дом. Я покажу вам.

Мы вошли в аккуратную гостиную. Он подошел к письменному столу и начал рыться в ящике, а я подошел к заднему окну и посмотрел на маленький садик с тыльной стороны дома. Там имелась превосходная лужайка и другие розовые кусты. Темнокрасные крупные цветы покачивались на длинных стеблях. Я подумал, что лишь в редких цветочных магазинах можно увидеть такую красоту.

Я осмотрелся. На письменном столе виднелась портативная пишущая машинка.

– Вы печатаете, мистер Боткине?

– У меня отвратительный почерк. Я поддерживаю связь с некоторыми старыми друзьями и не хочу портить их зрение.

Он выпрямился и протянул мне конверт:

– Вот фотография Сида.

Я вытащил оттуда хороший портрет работы фотографа-профессионала, на котором был изображен молодой человек в армейском тропическом шлеме.

Так вот как выглядел Сид Боткине!

Узкие плечи, коротко подстриженные черные волосы, близко поставленные глаза, рот с необычайно тонкими злыми губами, короткий курносый нос и белый шрам, идущий от правой брови до подбородка. Оденьте его в грязное белье, потертые джинсы и рубашку, и вы увидите типичного порочного головореза.