Смерть никогда не стареет - Евгений Сухов

– Она что, не видела, что в этом «дипломате»? – задал вполне резонный вопрос шеф.

– Она его не открывала, – ответил я. – За несколько минут перед тем, как подменить его, этот «дипломат» был ей вручен неким отставным оперативником Виктором Александровичем Коломийцевым. Он указал ей на Нехватова и сказал, что она должна подменить ему «дипломат». И все. После чего сесть в первый попавшийся автобус и уехать. Что в «дипломате» смертельный заряд, Вика не знала…

– А почему этот бывший опер так… распоряжается ею? – снова задал резонный вопрос шеф.

– Потому что она у него на крючке, – ответил я. – Еще с тех времен, когда Коломийцев служил в органах. Вот он и шантажирует ее, заставляя выполнять всякие поручения.

– Ничего себе: «всякие поручения», – покачал головой шеф. – Украсть «дипломат» с документами у порядочного и честного человека и подсунуть ему «дипломат» с бомбой. А потом убить!

– Ну, подобных поручений до этого не было, – сказал я. – А кроме того, вы все время забываете, шеф, что Вика не знала про бомбу.

– И ты ей веришь? – снова посмотрел на меня шеф.

– На девяносто девять процентов, – ответил я.

– А один процент? – продолжал смотреть на меня шеф.

– А один процент – это, возможно, то, что она великая актриса, – раздумчиво и не сразу произнес я. – Нет, даже гениальная. А то, что она два раза поступала в Щукинское училище и не прошла… Так с великими и гениальными артистами такое случается сплошь и рядом. Вот, например, Юрия Яковлева не приняли во ВГИК по причине отсутствия киногеничности. Владимира Этуша провалили на экзаменах и во ВГИК, и в Щуку. Гениального актера и клоуна Юрия Никулина вообще не приняли ни в один из театральных институтов «за неимением актерских способностей». А Смоктуновского, к примеру, не брали ни в один московский театр, поскольку он считался вообще профессионально непригодным для актерской профессии.

– Значит, имеется такая вероятность, что Вика могла знать, что в «дипломате» находится бомба, – скорее утвердительно, нежели в форме вопроса сказал Гаврила Спиридонович.

– Ну… да, – неопределенно ответил я. – Но изготавливала взрывной заряд, или, не знаю… покупала его или доставала явно не она. Кроме того, если она напрямую причастна к убийству Геннадия Павловича Нехватова, то это она же и убила Анну Чекулаеву…

Я крепко задумался. А ведь рост этой Вики как раз подходит к росту убийцы Чекулаевой…

– Что еще за Анна Чекулаева? – заинтересованно спросил шеф. – Еще одно убийство?

– Да, еще одно, – ответил я. – И не менее запутанное. Только произошло это убийство уже три года назад. Женщину по имени Анна Чекулаева убили в подъезде собственного дома, прямо на лестничной площадке возле дверей ее квартиры ударами молотка по голове.

– Вот это да! И как это произошло?

– Ее выманили из квартиры, потом неожиданным ударом молотка в височную часть лишили сознания, а затем еще несколькими ударами добили ее, уже лежачую. Предполагаемый рост убийцы не превышает ста шестидесяти пяти сантиметров. Это я выяснил, поговорив с судмедэкспертом. Что это было тогда за следствие такое, что не обратили внимания на такой факт, я не знаю. Или в деле об убийстве Чекулаевой таких данных нет, или на них попросту не обратили должного внимания, поскольку наличие прямых улик, явно изобличающих в убийстве соседа Чекулаевой по лестничной площадке, затмило все остальное, включая разум следователя, крепко пьющего, кстати, человека, за что потом и уволенного со службы. Поэтому и посадили невиновного… А ведь эти улики против него – подброшенные, о чем хорошо знал Геннадий Павлович. Кстати, копия врачебного заключения, что первый удар был нанесен человеком небольшого роста, с пояснениями самого судмедэксперта у меня есть. Наверное, такое же заключение и находилось в «дипломате» Нехватова в числе бумаг, обнародования которых так боялся настоящий убийца Анны Чекулаевой. Ведь на основании подброшенных улик за убийство женщины был осужден совсем другой человек, совершенно не причастный к этому преступлению. Он уже три года сидит и тянет чужой срок. Зовут его Александр Павлов. И все три года его пытается… пытался вытащить из тюрьмы Нехватов. Это и есть его дело, о котором он тогда, в день убийства, хотел со мной поговорить и посоветоваться…

– Дела-а-а, – протянул шеф. – Это все?

– Все, – просто ответил я. – Теперь мне нужно повидаться с этим отставным оперативником Коломийцевым. Во-первых, чтобы убедиться, что он существует в природе. Если он существует, то это будет значить, что Вика мне не соврала, и ее попросту использовали втемную. А во-вторых, если он имеет место быть и, учитывая, что он опасен, мне нужна подстраховка в лице Севы. Вот, собственно, и все…

– Хорошо, Сева в твоем распоряжении, – промолвил шеф. – Сейчас я ему об этом скажу. И машину нашу возьми. С Сан Санычем или Степанычем, какая будет. Скажи, мол, я велел.

– Спасибо, Гаврила Спиридонович, – сказал я душевно и со слезой в голосе.

Шеф неопределенно хмыкнул, помялся и произнес:

– Ты… это… поосторожнее там…

– Понял, – кивнул я и поднялся с кресла: – Ну что? Я пошел?

– Иди, – сказал шеф и стал вызванивать Севу…