Смерть никогда не стареет - Евгений Сухов

Может быть такое?

Вполне. Если до убийства Анны Чекулаевой она была знакома с Валентином и имела на него виды. Чем не мотив?

Интересно, позвонила ли она следователю Ермакову?

* * *

– Вячеслав Всеволодович?

– Да, – ответили мне в трубке.

– Это Аристарх Русаков. Ваш свидетель по делу об убийстве Нехватова при взрыве на автобусной остановке, – сказал я.

– Помню вас, – прозвучал ответ, и в голосе Ермакова мне послышались нотки удивления. Интересно, чему он удивляется…

– Вы сказали, что я могу вам позвонить, если что вспомню, – сделал я побойчее свой голос.

– А вы что-то вспомнили? – настороженно спросил Ермаков.

– Да, я вспомнил, – сказал я. – О том, что обещал одной девушке, что позвоню вам и узнаю, была ли она у вас…

Повисло молчание. Потом Вячеслав Всеволодович спросил:

– Это вы к чему? Какая еще такая девушка? И при чем здесь я с вашими ей обещаниями?

– Ну как же? – Я придал голосу удивление. – Эта девушка должна была прийти сегодня именно к вам.

– Какая девушка? Ничего не понимаю, – сказал следователь, и я почувствовал в его голосе фальшь.

– Да вы не беспокойтесь, – внутренне усмехнулся я. – Мне лишь узнать, приходила к вам сегодня девушка или не приходила…

– Все равно не понимаю вас, – ответил капитан Ермаков с небольшим раздражением. – Простите, но если у вас нечего мне сообщить, то разговор окончен. У меня очень много дел…

– Эту девушку Викторией зовут, – быстро сказал я, боясь, что Ермаков отключится.

В трубке мобилы снова повисло молчание. Наконец Вячеслав Всеволодович произнес:

– Откуда вы ее знаете?

– Ну как же мне ее не знать, если это я ее к вам направил, – ответил я с легким смешком.

Опять короткое молчание. Кажется, следователь Ермаков сообразил, что к чему. Мог бы догадаться и пораньше:

– Вы что, ведете собственное расследование по делу взрыва на автобусной остановке?

– Именно так, – просто ответил я. – Веду. Такое расследование называется журналистским.

– И что вам уже известно? – вежливо и мягко (нет, скорее всего, вкрадчиво) поинтересовался Вячеслав Всеволодович.

– Так она была у вас или нет? – задал я свой вопрос вместо ответа.

– Была, – ответил Ермаков. – Ушла минут пятнадцать назад.

– И что она вам рассказала? – поинтересовался я, в свою очередь.

– Этого я вам сказать не могу, – последовал ответ.

– Тайна следствия? – спросил я.

– Что-то вроде того, – ответил Ермаков.

– А она рассказала вам о бывшем оперуполномоченном Коломийцеве? – задал я вопрос так, словно забил решающий гол в финальном матче на первенство Европы.

Ермаков снова малость помолчал. У него что, такая привычка собираться с мыслями?

– Может, нам стоит встретиться и поговорить? – предложил он, завершив паузу.

– Я не возражаю, – сказал я.

– Вы можете ко мне подъехать? – спросил Ермаков.

– Да, – коротко ответил я.

– Сколько вас ждать? – последовал новый вопрос.

– Я поеду на метро или автобусе, – ответил я. – Это займет час. Может, даже меньше.

– Хорошо. Я вас жду, – сказал Ермаков и отключился.

Кривоарбатский переулок маленький, не больше дюжины домов. Выйдя на «Смоленской», я прошел, наверное, без малого полкилометра, после чего увидел шестиэтажный дом недалеко от пересечения с Плотниковым переулком. На доме красовалась вывеска:

Отдел внутренних дел по району Арбат ЦАО города Москвы

Когда я вошел в отдел, то возле дежурки увидел Ермакова, разговаривающего о чем-то с дежурным старлеем, сидящим за окошком. Заметив меня, Ермаков произнес, обращаясь к дежурному:

– Это ко мне.

Мы прошли в кабинет Ермакова. То есть в этом кабинете была еще пара столов, но кроме него, никого в данный момент не было. У меня в телекомпании «Авокадо» тоже есть кабинет. Я зову его своим. Однако там находятся рабочие места еще четырех корреспондентов. Просто их часто нет на месте, и это мне позволяет иногда думать, что это кабинет мой. Наверное, нечто подобное происходило и с кабинетом Ермакова.

– Значит, это вы подослали Вику ко мне? – спросил меня Вячеслав Всеволодович, усаживаясь за свой стол.

– Не подослал, а направил, – ответил я, усевшись на стул с противоположного конца стола.

– А почему это она вас послушалась? – внимательно посмотрел на меня Ермаков.

– Я записал весь наш разговор на диктофон. И поставил ее перед выбором. Сказал, что если ее использовали втемную, то пусть она придет к вам сама и все расскажет. Чистосердечно, так сказать. И ее тогда не посадят. А если она не придет, то эту запись я отнесу к вам. И уже не факт, что она не получит тюремного срока. Вот она и пришла, – отрапортовал я.

– Что она рассказала вам про Коломийцева? – спросил Вячеслав Всеволодович.

– Все, – ответил я. – Что, будучи оперативником, Коломийцев зацепил ее на хранении и распространении марихуаны и заставил быть его осведомителем. Что, уволившись из органов и занявшись нелегальным частным сыском, Коломийцев все равно не оставлял ее в покое, шантажируя ее тем, что если она не будет исполнять его поручения, он сообщит некоему Геше, который в районе держал торговлю наркотиками, что она сдавала его дилеров. И Геша оторвет ей голову в буквальном смысле этого слова. Вика знала, что собой представляет этот Геша, и была вынуждена исполнять поручения Коломийцева. Их было немного, но вот последним поручением отставного опера была как раз подмена «дипломата». Тогда, двадцать второго мая, в пятницу, они проследили за Нехватовым и дождались момента, когда Геннадий Павлович придет на автобусную остановку. Вика, загримированная под старушку и одетая соответствующим образом, была высажена Коломийцевым из автомобиля недалеко от остановки, после чего, как ей и было велено, подсела к Нехватову, отвлекла его вопросом и, пока тот отвечал, незаметно поменяла свой «дипломат» на его. – Я глянул на Ермакова, внимательно меня слушавшего. – Вика говорит, что не знала, что находится в «дипломате», который передал ей Коломийцев. И что когда она села на первый попавшийся автобус, поменяв «дипломаты», как велел ей Коломийцев, то раздался взрыв. Она якобы поначалу даже не сразу поняла, что случилось.

– Якобы? – переспросил меня Вячеслав Всеволодович, удивленно подняв брови.

– Ну она сказала, что не сразу поняла, что это взрыв, – ответил я.

– Но вы ей не верите, так? – удивление не сходило с лица Ермакова.

– Да как вам сказать, – замялся я. – Когда я с ней разговаривал, мне показалось, что она не врет. Она говорила так искренне и убедительно… Вот и к вам она пришла, как и обещала. Но позже…