Дилетанты - Дональд Гамильтон

Еще до рассвета у въезда на паром стали выстраиваться в очередь машины. Я оделся и тоже подъехал туда, пристроившись за фольксвагеновским автобусом, набитым подростками и туристским снаряжением. Потом я забрался в домик и стал готовить завтрак, время от времени высовываясь, чтобы проверить, как идут дела. Я напрасно волновался. Паром опаздывал на три часа по причине тумана.

Когда же он наконец прибыл, началась долгая разгрузка, а уже ближе к полудню погрузка, связанная с таможенно-контрольными формальностями, потому как следующим пунктом остановки была уже территория США. Поскольку я ехал чуть не до самого конца, то меня загнали в угол палубы для автотранспорта, напоминавшей взлетно-посадочную палубу авианосца, только с крышей. Они упаковали нас, как сардины в банке, и я не имел возможности сразу же осмотреть другие машины, потому что потратил немало усилий, прежде чем поставил свой пикап, как этого требовал человек в морской фуражке, который, похоже, на досуге обожал составные картинки-загадки. После всех этих маневров я с трудом мог приоткрыть левую дверь кабины и дверь домика, но он остался глух к моим протестам. По его словам, мне незачем было пользоваться все это время правой дверью.

Я вылез из кабины и, протиснувшись между пикапом и соседней машиной, стал пробираться к трапу, и заметил, что через три машины от меня человек в фуражке руководил постановкой желтого "кадиллака", за рулем которого я увидел темноволосую женщину.

Паром "Натанушка" был вместительным судном. Над транспортной палубой помещались каюты, для желающих провести двухдневное путешествие с комфортом и готовых платить за это.

Корабельный казначей, похоже, собирал неплохой урожай, хотя я заметил, что большинство пассажиров предпочитало делить свободное время между своими автомашинами внизу и шезлонгами на палубе наверху.

Над каютами располагалась прогулочная палуба. Там же имелись ресторан, закусочная, а также бар, в эти часы пока что закрытый. В баре у меня была назначена следующая встреча - в пять часов вечера.

Прогулочная палуба для любителей свежего воздуха шла вокруг всего корабля. Именно там я и остановился, глядя, как заканчивается погрузка последних машин, и ожидая дальнейшего развития событий. Ждать мне долго не пришлось. Вскоре женский голос пропел мне в самое ухо:

- А тебя трудно поймать.

- Я и не знал, что меня кто-то собирается ловить, - ответил я, не оборачиваясь. - Но все-таки если кто-то на такое и решился, то эту операцию лучше всего было поручить тебе.

Либби Мередит рассмеялась и промурлыкала мне в ухо:

- Теперь, когда мы снова вместе, поцелуй меня, милый. Может, это и непросто, но ты уж постарайся как следует. Ты ведь на работе и играешь роль Гранта Нистрома, который, не забывай, был влюблен в меня по уши.

- Разве я могу такое забыть?

Я обернулся к Либби. На ней был другой элегантный брючный костюм. На сей раз вельветовый желто-коричневого цвета. Под пиджаком виднелся коричневый свитер-водолазка. Она была вся так тщательно одета и причесана, что казалось сомнительным: неужели эта дама собирается в такую глушь? Хотелось даже немножко помять ей костюм и растрепать волосы, чтобы она лучше соответствовала окружающей обстановке. Впрочем, может быть, она именно это и имела в виду. В отличие от Пат Белман она обладала богатым опытом и неплохо знала, что такое искушение.

- Либби! Дорогая! - воскликнул я, изображая восхищение и удивление. - Какой приятный сюрприз!

Я взял ее за плечи, притянул к себе и поцеловал так крепко, что это не осталось не замеченным пассажирами с фотоаппаратами, гуляющими по палубе.

- Грант, ну что ты! - она изобразила смущение и высвободилась из моих объятий. - Вокруг же люди. - Но потом она смягчилась, потрепала меня по щеке и сказала: - Я рада, что ты рад меня видеть.

- Ладно, пошли отсюда, - сказал я, обняв ее за талию, и повел прочь. Вельвет, прямо скажем, не самый любимый мною материал. В душе я поклонник шелка, атласа и кружев, но Либби каким-то образом давала понять, что за этой грубой тканью в рубчик таится женщина.

- У тебя есть каюта? - спросил я.

- Да, а что?

- А то, что ты, милая, должна мне три ночи блаженства.

Я почувствовал, как она было остановилась, но затем продолжила движение.

- Так много? Да, ты шустрый деятель.

- Я уже это слышал. Неужели это так смешно?

- Девицу ты тоже успокоил?

- Я ее поймал, а потом взял да и отпустил. На сей раз Либби остановилась и повернулась лицом ко мне. Сейчас мы оказались уже на другой стороне нашего корабля, противоположной от берега, и вокруг нас никого не было.

- Отпустил? - в голосе Либби сквозило недоверие. - Но почему?

- Может, потому что не захотел казаться жадиной, - сказал я, - может, потому что испугался, что три ночи блаженства слишком большое испытание для наших с тобой нервов.

- Ничего смешного в этом нет, - сухо сказала Либби.

- А может, - продолжал я, - мне показалось, что и так я оставляю слишком много трупов, создавая трудности дружественной иностранной державе. Так, собственно, оно и вышло. Канадцы мною недовольны, равно как и веселые бойскауты, на которых я и гну спину.

Либби пристально посмотрела на меня и сказала:

- Полагаю, что дело было вовсе не в том, что девочка хороша собой.

- Девочка, - хмыкнул я. - Она может тебя вывернуть наизнанку, выжать и повесить сушиться.

- Я же не сказала, что это невысокая девочка, или несильная или глупая. Похоже, она очень даже неглупа.

- Верно. Но даже если я скажу, что она обвела меня вокруг своего розового пальчика, то что тогда? Ты пойдешь на попятный? Или предложишь изменить правила игры уже после свистка арбитра? Если я помню, наш первоначальный уговор гласил, что любой покойник будет мне засчитан, коль скоро он имел отношение к команде, которая отправила на тот свет твоего незадачливого возлюбленного. Они все, безусловно, из одной команды. Но теперь ты словно намекаешь, что засчитывается всего-навсего один труп женского пола.

- Не надо...

- Чего не надо? - невинно осведомился я.

- Я... просто не отдавала отчет... - Она судорожно сглотнула и с трудом продолжила: - Не надо говорить об этом таким тоном. Так хладнокровно.

Я старался изо всех сил, чтобы добиться от нее реакции. Но теперь нужно было установить, настоящая она или фальшивая. Я недовольно фыркнул, а потом горестно произнес:

- Этого я и ожидал. В который раз уже женщина договаривается насчет убийства, а потом, когда дело сделано, начинает идти на разные уловки, лишь бы не платить по счету. Очень удобная тактика.

- Перестань, - рявкнула она. - Я не пытаюсь ни от чего отвертеться. Просто я не желаю слышать никаких жутких подробностей. Некоторое время мы смотрели друг другу в глаза, и я по-прежнему не мог понять, действительно ли передо мной богатая стерва, которая задалась целью поквитаться с убийцами своего приятеля, но когда ее желание стало осуществляться, несколько отрезвела. Надо признать, что я вовсе не был так уверен, что она прикидывается, когда обсуждал ее с Маком два дня назад.