Суперклей для разбитого сердца - Елена Логунова

– Скажите, а нельзя ли теперь разобрать этот встроенный шкаф и собрать обратно «Хельгу»? – упавшим голосом спросила я. – Разумеется, мы бы вам компенсировали все затраты и хлопоты. Мы бы вам новый встроенный шкаф оплатили!

– Нет, никак не получится, – с сожалением ответила Даша, которая, видимо, не прочь была бы получить новый шкаф вместо собранного с бору по сосенке. – Мы разные мелкие деревяшки, полочки, крепеж, всякие ручки-ножки сразу же выбросили на помойку.

С учетом прошедших с тех пор полутора лет спрашивать адрес помойки было бессмысленно. Я печально поблагодарила Дашу, положила трубку и вычеркнула В.К. Сидоркину из списка. Радостные надежды, вспыхнувшие у меня после удачного восстановления списка, потухли. Продолжать расследование в таком настроении мне не хотелось. К тому же час был уже довольно поздний – десятый, в такое время беспокоить телефонными звонками старых людей просто неприлично.

Я решительно отодвинула блокнот, и тут отставленный телефон ожил по собственной инициативе.

– Слушаю, – угрюмо сказала я.

– Слушай, куда ты пропала? – спросила моя коллега Зоя Липовецкая. – Бронич ждет от тебя статью о квартете.

– Каком еще квартете? – с досадой спросила я.

Единственный квартет, который интересовал меня в данный момент, составляли четыре старейших работника фабрики музыкальных инструментов, чьи фамилии еще фигурировали в моем списке.

– Ты склеротичка! – вскричала Зоя.

– А также маразматичка, истеричка и психопатка, – уныло согласилась я.

– Ты что, забыла, зачем вчера ходила на телевидение? – Зоя по инерции проскочила мою самокритичную реплику, но потом притормозила и вернулась на шаг назад:

– Инка, у тебя что-то случилось? Какая-то драма? Неприятности на личном фронте?

– Я бы сказала, на лично-семейном, – уточнила я. – Ладно, оставим эту тему. Говоришь, шефу срочно нужен материал про звездных вонючек из группы «Смывки»?

– Это их название? – весело ужаснулась коллега.

– Это квинтэссенция их творчества, – сказала я. – Зойка, будь другом, передай с утра Броничу, что статью я привезу завтра к вечеру! Скажи шефу, что материал я собрала богатый, вполне скандальный, ему понравится, но над статьей еще нужно вдумчиво поработать.

– В таком контексте Бронич, пожалуй, простит тебе проволочку, – согласилась Зоя. И легко сменила тему, сказав: – Инка, а зря ты сегодня в конторе не появилась! Тебе тут утром передачу оставили!

– Ржаные сухари и пару шерстяных носочков? – мрачно съязвила я.

Собственное будущее в данный момент представлялось мне в самых мрачных красках.

– Почему сухари? – растерялась коллега. – Вовсе не сухари! Какой-то милый молодой человек просил передать тебе красивую красную розу!

– Одну? – машинально уточнила я, точно помня, что усопшим цветы дарят в четном количестве. Потом смысл сказанного Зойкой дошел до моего затуманенного сознания, и я оживилась:

– Что ты говоришь, симпатичный мужчина принес мне красную розу? Кто этот романтик?

– Понятия не имею, совершенно незнакомый парень, – как мне показалось, с сожалением ответила Зоя. – Он не представился, но на карточке, привязанной к цветочку, записан телефонный номер. Продиктовать?

– Обязательно! – вскричала я. – Давай, я записываю!

Листок со священным списком хельговладельцев украсился посторонним семизначным номером. В моем темном царстве забрезжил слабый лучик света: если у девушки есть поклонники, ее молодая жизнь еще не окончательно погублена!

– Спасибо, порадовала! – с признательностью сказала я Зое.

Положила трубку и с интересом уставилась на вереницу цифр. Хм, а ведь номерок-то незнакомый! Выходит, у меня завелся совершенно новый поклонник? Кто такой, почему не знаю? Это упущение!

– Будем наверстывать! – постановила я.

Снова сняла трубку, сверяясь с бумажкой, набрала телефонный номер незнакомого галантного кавалера и затаила дыханье.

Долгожданный телефонный звонок застал Дениса Кулебякина в ванной, над корытом, в котором он неумело, но старательно стирал пододеяльник военно-маскировочной расцветки. Стряхнув в раковину клочья пены, Денис перепрыгнул через лежащего на дороге Барклая, побежал в прихожую и схватил телефонную трубку. Она выскользнула из мокрых рук, как живая, и запрыгала по линолеуму.

Барклай, с интересом наблюдавший за Денисовой постирушкой с порога ванной комнаты, ловко прихлопнул скачущую трубку лапой и, сообщая о своем успехе хозяину, басовито сказал:

– Гау!

Я отклеила трубку от уха и посмотрела на нее с недоумением и опаской. Я еще ни слова не сказала, а меня уже облаяли!

– Алло? – неуверенно произнесла я, уже почти раскаиваясь в том, что позвонила.

– Гау! Ты, вражья морда!

Я поспешно шлепнула трубку на рычаг и в смущении похлопала себя по разгоревшимся щекам. Какой-то очень необычный поклонник, прежде кавалеры никогда не называли мое лицо мордой, да еще вражьей! Может, Зоя напутала, когда диктовала мне номер? Ладно, оставлю выяснение личности загадочного молодого человека с розой на завтра: приду вечером на работу и сама посмотрю номерок на открыточке.

– Ты, вражья морда! – прикрикнул Денис на Барклая. – Довольно вредительствовать, дай сюда телефон!

Он поспешно отнял трубку у собаки и совсем другим, глубоким бархатным голосом произнес в трубку:

– Алло, говорите, пожалуйста!

К сожалению, говорить с ним никто не стал, в трубке загудел сигнал обрыва связи.

– Какая же ты все-таки свинья, Барклаха! – в сердцах объявил Денис четвероногому другу.

Судя по заинтересованной морде и поощрительному стуку хвоста об пол, Барклай был не прочь послушать, какая именно он свинья, но расстроенный Денис не стал развивать свинскую тему и проследовал к корыту. Минут через пять, когда он с садистской жестокостью отжимал пододеяльник, вкладывая в это энергичное действие все свое накопившееся раздражение, телефон снова зазвенел.

– Не трогай, я сам! – дико заорал Денис.

Барклай вежливо посторонился, пропуская бегущего хозяина, и, показывая, что телефон его нисколько не интересует, высокомерно повернулся к нему спиной. При этом пес все-таки косил выпуклым глазом на трезвонящий аппарат через плечо.

– Алло, говорите! – призвал Денис бархатным голосом, которому спешка добавила эротическое придыхание.

– Ненавижу идиота! – с чувством сказала трубка незабываемым голосом красавицы Инны. – Сил моих нет это терпеть! Убила бы придурка! – и трубка сердито загудела.

– Та-ак! – ошалело сказал Денис, осторожно пристраивая бесноватую трубку на рычаг. – Чудненько!

– Гау? – спросил Барклай, чутким собачьим ухом уловивший в голосе хозяина нотки отчаяния.