Астральное тело холостяка - Дарья Донцова

Елена тяжело вздохнула.

– Филипп Петрович меня снова в консерваторию свозил на экзамены и так ликовал, когда его крестницу приняли. А мама ни в какую! Стала говорить: «Дочка на занятия не успеет, поезда неудобно ходят». И не пожелала из-за своей глупости в столицу жить отправиться. А ведь был вариант, мы могли в Медведково переехать, за избу однушку получить. Женщина, ее хозяйка, больная очень, в Бойск перебраться хотела, ей врачи посоветовали. Я ее объявление нашла. Но мама гаркнула: «Нет!» И все, так и гнию тут. А могла бы в Большом театре петь. Думаю, боялась моя маменька скорее за себя.

– Ну ты тоже хороша, фик-фок на один бок, – укорила крестницу Рая. – Представляете, Иван Павлович, заявила родной матери: «Раз не собираешься ради меня ничего делать, то и от дочки помощи не жди». Поругались они тогда крепко. А где-то через неделю Лизка за старое принялась. Марфа увидела испоганенную дверь и велела Лене: «Ну-ка, отмывай!» А та матери дулю под нос: «Ты ради меня в город поехала? Ну и отскребывай сама!» Долго Марфа мучилась. Может, полгода или дольше. Когда дочку о чем-то помочь просила, всегда в ответ одно слышала: «Давай в город перебираться, там психованная Брякина нас не достанет, а я пению учиться пойду». Мать ей: «Нет, не брошу родные места». Нашла у них коса на камень. Слава богу, потом Брякина утихла. А прошлой весной опять за старое взялась.

– Очень странно… – протянул я. – Лена, ваша мать на допросе в полиции сказала, что вы в день смерти Филиппа Петровича видели неподалеку от места происшествия Брякину. Так?

– Это она Ветрова убила, – всхлипнула Горкина, – ее уродская розовая куртка с тупыми куриными перьями в нашем огороде мелькала.

– Розовая куртка? – подпрыгнула Раиса. – Нет!

– Чего так изумляешься? – хмыкнула крестница. – Будто никогда ее прикида не видела. Только у Брякиной такая красота в нашей округе есть.

Иванова отложила только что взятое печенье в сторону.

– Нет, нет! Куртка у Лизаветы приказала долго жить. Брякина ко мне пришла вся в слезах, показала одежку, а та вся в черных дырах. Елизавета на нее случайно пролила какую-то химию для чистки труб. Она у людей убирается, и у кого-то в доме эта беда приключилась. Брякина немая, но я ее понимать научилась, когда она руками размахивает. Елизавета попросила у меня хоть какую вещь из церковного фонда для бедных. Я ей дала старую «аляску». Мужскую, черную, так как ничего теплого женского не было.

– И когда это произошло? – уточнил я.

– Накануне дня смерти Филиппа Петровича. Вечером, ближе к ночи, она притопала, – уточнила Раиса. – Не могла Лена ее в розовой куртке на следующие сутки видеть.

– И все же на огороде мелькала фигура в куртке поросячьего цвета с перьями, – твердо сказала Горкина. – Прямо как у Брякиной.

– Значит, там не Лизавета была, – сделала очевидный вывод Иванова. – Дешевой розовой дряни с перьями на рынке до фига продают, но никто за ней не ломится, Брякина только по бедности и позарилась на это барахло. Да видимо, нашлась еще одна покупательница.

Простившись с дамами, я безо всяких приключений добрался до дома и уже в подъезде получил очередную эсэмэску: «Ванечка! Жду дома. Люблю». С некоторой опаской я отпер дверь и увидел на вешалке в холле знакомую куртку Безумного Фреда. Так вот кто засыпал меня глупыми сообщениями!

– Боря… – тихонько позвал я.

Секретарь вышел в холл.

– Добрый вечер. Как прошел день?

– В суете, – ответил я. – У нас опять гости?

– Приютите меня на пару деньков, квартира сгорела! – зашумел Фред, выбегая из коридора.

– Квартира сгорела? – повторил я. – Чья?

– Моя, – весело уточнил модельер. – Ничего не осталось.

Раздражение, охватившее меня, вмиг улетучилось, я участливо спросил:

– Как это случилось?

– Соседи снизу затеяли ремонт, – принялся рассказывать Фред, – наняли гастарбайтеров, те что-то нахимичили… В итоге пепелище! Там сейчас полиция работает и еще какие-то люди. А у меня денег на гостиницу нет. Пригреете погорельца? На пару деньков?

И тут Борис впервые на моей памяти продемонстрировал бестактность:

– А что через двое суток изменится? Иван Павлович сострадательный человек, поэтому, конечно же, предложит вам кров. Но только временно. Господин Подушкин не может долго существовать с посторонним человеком на одной жилплощади.

– Честное слово, всего на сорок восемь часов, – закудахтал Фред. – У меня есть еще одни апартаменты, но они сдаются. Я уже попросил парней съехать, только им же время надо, чтобы собраться.

– Хорошо, – кивнул я, – можете устраиваться в гостевой. И у меня маленькая просьба: не шлите мне больше эсэмэски.

Модельер широко раскрыл свои обведенные черным карандашом глаза.

– Я не отправлял никаких посланий.

Я вынул свой телефон и показал Безумному.

– А это что?

Фред заморгал.

– Не знаю. И у меня контакт открыт. Вот… – мой гость взялся за телефон.

Послышалось что-то типа блямканья, я глянул на экран своего сотового. «Ку-ку!» – появилось там. И действительно, я увидел набор цифр, более того, к номеру прилагалась фотография Фреда, а уж его ни с кем не перепутаешь.

Я повернулся к Борису:

– У нас еще кто-то в гостях?

– Слава богу, нет, – живо возразил тот.

– Ничего не понимаю, – вздохнул я. – Ладно, пойду лягу. Устал что-то.