Астральное тело холостяка - Дарья Донцова

Я накинул халат и стал методично осматривать комнату. Заглянул под кровать, раздвинул занавески, открыл секретер… Последнее действие было совсем уж идиотским – женщина не может притаиться в небольшом бюро. Да и зачем ей это делать?

Убедившись, что в спальне нет никого, кроме меня, я снова лег, коря себя за глупость. Ваня, что с тобой? Ксюша завела другого кавалера, она сюда не приедет. И госпожа Вознесенская прекрасно воспитана, ей и в голову не придет делать дурацкие сюрпризы. Залезть в шкаф, а потом выскочить из его недр с воплем «А вот и я!» совершенно не в духе Ксении. К тому же Борис предупредил бы меня об ее визите. Мне приснился сон, который я принял за реальность.

Глаза закрылись, тело расслабилось, царство Морфея приблизилось.

– Ванечка, – промурлыкал сладкий голосок, – что тебе спеть?

Я удивился. Хм, надо же, сон продолжается. И я пробормотал:

– Лучше просто сыграть, без арий.

– Знаю, Ванечка, ты любишь классику.

– М-м-м, – промычал я.

И тут мне в уши полились божественные «Времена года» Вивальди. Странный глюк стал мне нравиться. Я погрузился в темноту, и вдруг раздалось:

– А ну встань!

Я подпрыгнул на кровати, сел и посмотрел на будильник. Шесть утра. Через секунду пришло удивление. Минуточку! Часы на тумбочке не могут разговаривать! Кто сейчас проорал мне прямо в ухо? Что происходит? Конечно, это снова сон.

Я опять лег на матрас и зарылся в подушку.

– Вставай, тебе сказали! – рявкнул грубый голос. – Во лентяй, только бы дрыхнуть ему!

Я вскочил.

– Кто здесь?

– Доброе утро, – донеслось из-под кровати.

Я схватил стоящую на тумбочке бутылку с водой, осушил ее залпом, опустился на колени, заглянул под кровать и увидел… Демьянку.

Собака любит дремать в моей спальне, но она знает, что я не разрешаю ей лечь рядом с собой, поэтому чаще всего устраивается в большом кресле.

– Это ты со мной сейчас по-хамски беседовала? – осведомился я и тут же осознал, какую глупость сморозил.

– Пора приниматься за дело, – сказала Демьянка.

Я отшатнулся и больно ударился спиной о тумбочку. Так… Спокойно, говорящих псов не существует. Это мираж. Ущипнув себя за запястье, я ощутил боль, сел на матрас…

– Вставай! – рявкнуло контральто. – Нельзя спать! Работать пора. Ты болен?

– Нет, – машинально ответил я.

– Живо на работу! – донеслось из-под кровати.

Я опять опустился на колени, засунул голову в щель над полом и, держась рукой за матрас, уставился на Демьянку. Собака широко разинула пасть.

– Хватит балбесничать, – донеслось до моего слуха.

– Демьянка! – ошалело протянул я. – Демьянка…

Псинка вылезла из укрытия и попыталась лизнуть меня. Я увернулся от ее языка и опять опустился на матрас. Демьянка пошла к двери и притормозила.

– Безобразие! – прогремело в комнате. – Лентяй!

Собака толкнула головой дверь и ушла.

Я пошел в ванную и принял душ. Потом взял телефон, позвонил в клинику, где раз в год прохожу обследование, и сказал:

– Доброе утро, мне нужно попасть на прием к доктору. К отоларингологу, у меня проблема со слухом.

– Уточните, пожалуйста, какая именно проблема, – попросила девушка. – У вас врожденная глухота? Отит? Травма? Необходимо подобрать слуховой аппарат? В зависимости от ответа я направлю вас к узкому специалисту для наиболее качественного обслуживания.

– Я сегодня разговаривал со своей собакой, – ответил я. – Вернее, это она со мной беседовала – приказывала встать с кровати, обзывала лентяем. Понимаю, это звучит странно, сам бы не поверил, скажи мне кто-либо подобное. Думаю, у меня была слуховая галлюцинация. Хотелось бы от нее избавиться, чтобы впредь это не повторялось.

– В жизни случается всякое, – философски заметила служащая. – Минуточку, пожалуйста.

Затем ее голос зазвучал тише. Судя по всему она позвонила кому-то по внутреннему телефону.

– Это Катя с рецепшен. Звонит пациент, говорит, что беседовал утром со своим псом. Это по вашей части, или его к Марии Николаевне записать? О’кей.

– Вы здесь? – снова обратилась ко мне девушка.

– Да, – ответил я.

– Записываю вас к доктору Горелову. Он лучший по таким проблемам.

– Мой случай не уникален? – уточнил я. – К вам еще обращались люди, которые болтают с собаками?

– Да каждый день по пять человек, – хихикнула администратор. – Ничего страшного, не переживайте. Доктор – супер. Вы Подушкин Иван Павлович?

– Как вы догадались? – изумился я.

– Вы наш постоянный пациент, аккуратно проходите диспансеризацию. В карточке указан номер телефона клиента, он у меня на компьютере определился, – на одном дыхании сообщила Катя. – Отправлю сейчас вам эсэмэску с указанием времени приема. Хорошего дня.

Я положил сотовый в карман. Что со мной? Сначала разговариваю с Демьянкой, затем задаю дурацкий вопрос, как дежурная выяснила мою фамилию… Надо выпить кофе, авось в мозгу прояснится.

Выйдя в коридор, я сделал несколько шагов и остановился около двери, в гостевую. Из комнаты раздавался голос великого, но, увы, покойного Эрика Курмангалиева. Вот только исполнял он не оперную арию, а нечто блюзовое, причем на английском языке. Я очень люблю этого певца, храню виниловые пластинки с его записями. Но понятия не имел, что гениальный казах пел и на эстраде.

Любопытство помешало мне дойти до кухни, я постучал в дверь, потом приоткрыл ее и спросил:

– Фред, можно войти?

– Ты же тут хозяин, – засмеялся Безумный, – открывай дверь и заходи. Я слишком громко включил музыку? Разбудил тебя?

– Нет, меня сдернула с постели Демьянка, – сказал я чистую правду и прикусил язык. Мысленно одернул себя: «Ваня, не следует всем рассказывать, что ведешь беседы с собакой».

– Люблю слушать Слона на полную мощность, – признался Фред. – Жаль, что больше он не споет.

– Курмангалиев был великим певцом, – согласился я. – Почему вы назвали его слоном? Если не ошибаюсь, Эрик не отличался огромными размерами, скорее наоборот.

– Насчет этого… Барманлиева понятия не имею, – пожал плечами Фред, – а Никиту прозвали Слоном из-за пуловера, который ему фанатка связала. У нее плохо получилось – сделала Никите свитер с воротником хомут, а тот свернулся трубочкой и повис, как хобот. Все обрыдались, когда Слонов его нацепил: ну типичный слон! И фамилия свою роль сыграла.

– Вы о ком говорите? – не понял я.

– О Слоне, – сказал Фред. – Я часто говорил: «Никита, у тебя уникальный голос! Бросай Гнома и компанию, они балласт, поступай в консерваторию». Куда там! Спасибо Володе Марану. Знаешь его?