Агония обреченных - Анатолий Кулемин

— Там будут стрелять, Дональд. Там уже рвутся бомбы. Ведь вас там попросту могут убить. Об этом вы подумали?

— Ну… в этом случае моему руководству добраться до меня совсем будет трудно. — Роуч улыбнулся; Бредли увидел, что улыбка эта была грустной. — Давайте будем прощаться, мистер Бредли. Не скажу, что работа с вами доставила мне удовольствие, но она была для меня полезной, многому научила, деловой хватке, например.

Бредли сидел и не знал, что ему делать, как повлиять, остановить Роуча. Какие доводы привести еще. К такому повороту он оказался не подготовлен. Он лишь безвольно пожал протянутую Роучем руку и молча, проводил его взглядом.

— Принесите, пожалуйста, еще чашку кофе, — сделал заказ Бредли молодому официанту.

«Тут что-то не то. Это не геройство. А что? Задание? — начал „считать“ Бредли уже не чувствуя вкуса кофе. — Но что же это может быть за задание, чтобы послать его, неподготовленного, в одиночку на этом катере в такое плавание в зону боевых действий? Ерунда какая-то получается. А что если это простое самоутверждение? Решил что-то доказать самому себе, а? Тогда это мальчишество, а его в этом обвинить трудно. А ведь придется с ним плыть, иначе он погибнет. Черт бы тебя побрал, Роуч… и меня вместе с тобой».

Бредли допил кофе и посмотрел на часы; с момента их расставания прошло двадцать пять минут. Он скорым шагом вышел из здания аэровокзала и сел в такси:

— В порт.

* * *

Информация о приземлившемся в Международном аэропорту Майами самолете уже разлеталась по информационным агентствам всего мира. Самые ушлые журналисты даже передали заявление летчика, хотя официально его опубликовали только через сутки. Суть сводилась к тому, что в военно-воздушных силах Кастро произошел мятеж.

Из штаб-квартиры в гостинице «Лесингтон» в Нью-Йорке председатель «Кубинского революционного совета» д-р Хосе Миро Кардона опубликовал заявление, в котором приветствовал «героический подвиг во имя свободы Кубы… совершенный сегодня утром несколькими летчиками кубинских военно-воздушных сил». Он сказал так же, что это неожиданностью не стало, так как «Совет поддерживал связь с этими летчиками и вдохновлял их».

Заявление Кардоны было грубой ошибкой, так как он практически в открытую объявил об участии США в подготовке свержения режима Кастро на Кубе.

Не исключено, что в дальнейшем оно сыграло роковую роль во всей операции «Плутон».

* * *

Когда Бредли подошел к катеру, неприметно пришвартованному среди десятков больших и малых катеров, яхт, других судов малого водоизмещения, Роуч был уже переодет в камуфляж, а Джон в цивильной одежде стоял на пирсе.

— Хэлло, Джон, — Бредли был само дружелюбие и жизнерадостность. — Скажи-ка, приятель, куда ты подевал свой пятнистый костюмчик? Надеюсь, не утопил?

— Нет, сэр, — ответил негр. Появление Бредли вызвало у него крайнее удивление; появись сейчас президент США он, наверное, изумился бы меньше. — Из него получится еще хорошая ветошь.

— Как мне повезло, что ты оказался такой экономный.

Бредли запрыгнул в катер; Роуч продолжал смотреть на него с недоумением.

— Не знаю, куда вы намериваетесь плыть, господа, но я желаю вам благополучного возвращения, — проговорил на прощание Джон и, не торопясь, пошел по пирсу.

Роуч продолжал смотреть молча, вопросов не задавал. Бредли источал жизнерадостность.

Первым прервал паузу Бредли:

— Я решил отправиться с вами, мистер Роуч, если вы не против, конечно.

— А если я против?

— Тогда я поеду против вашего желания. Только прежде чем мы отправимся в столь увлекательное путешествие, полное опасных приключений, предлагаю пятнадцать минут посидеть. Так сказать, перед дорожкой. Обычай такой есть, не слышали?

— Что это вас на обычаи потянуло? — с усмешкой спросил Роуч, усаживаясь на ящик для инструментов. — Слышал. Ну давайте посидим. Только, что вы собираетесь высидеть? Мы ведь с вами обо все уже поговорили.

— Нет, Дональд, думаю, не обо всем. Договорим сейчас. — Бредли устроился на боковой скамейке. — Сейчас вы правдиво ответите мне на вопросы, и мы решим, как нам поступить дальше. Идет?

Роуч не ответил, продолжал выжидательно смотреть. От столь внезапного появления Бредли ничего хорошего он не ожидал.

— Дональд, я вас спросил: идет? — повторил Бредли, но уже с металлическими нотками.

— Это в зависимости от ваших вопросов.

— Ты чего в стойке, Роуч? До этой минуты я тебя из-под ударов выводил, а не заводил под них. Чего ты на меня взъерепенился? — подавшись вперед, с нажимом проговорил Бредли и вернулся к прежней интонации: — Хорошо, начнем, — он поудобней устроился на скамейке, закинул ногу на ногу и заговорил в форме рассуждения: — После вашего ухода я прокрутил ситуацию и пришел к следующему выводу: либо этот ваш вояж связан с выполнением какой-то миссии, либо с самоутверждением. Оба этих предположения я допустил с большой долей натяжки, но других просто не существует. Вы, извините, не герой, не авантюрист, психически здоровый и уравновешенный человек, — рассуждал Бредли, внимательно наблюдая за Роучем. — Здравомыслия у вас — на двоих. Но вы работаете в разведке, а это такая контора, в которой могут случаться всякие чудеса. Это первое. И второе: от вас ушла жена; ушла к артисту с накаченными мышцами. На некоторых это производит сильное впечатление. Отсюда вывод: либо вы выполняете какое-то задание своего ведомства, либо… хотите доказать самому себе, что тот артист против вас — ноль.

Бредли замолчал; реакции Роуча — никакой. Катер и стоящие по обе стороны суда качнуло так, что им пришлось удерживаться руками.

— Что же вы молчите, Дональд? Я прав?

— Нет, мистер Бредли, не правы. Может быть, еще одна причина, которую вы не назвали. Искупление вины, например.

Бредли даже не сразу понял, что сейчас сказал Роуч, о чем он говорит. Не было никакой логики, связи.

— О чьей вине вы говорите? И перед кем? Вы все последнее время у меня на глазах и за это время ничего предосудительного не сделали. Объясните толком.

— Макбирни. Он был человеком Ханта, они служили когда-то вместе, но на службу он был принят через моего дядю и по моей просьбе.

Катер вновь хорошо качнуло, и Роуч на какое-то время замолчал.

— А при чем здесь Макбирни? — спросил Бредли. Он все никак не мог увязать концы с концами. — Не улавливаю нить.

— Макбирни оказался шпионом. Он работал на чью-то спецслужбу, скорее всего, на кубинскую.

А вот это было уже ударом, от которого Бредли бросило в холодный пот. Он не сразу даже нашелся, что сказать или спросить. Такое заявление, не имея на руках неопровержимых доказательств, не делают. А если это так, то он, Бредли, полнейший профан.

— Доказательства.

Роуч молча достал сверток, тот, который передал ему в лагере начальник парашютно-десантной службы, вынул записную книжку Макбирни (Бредли узнал ее; еще совсем недавно эта записная книжка не давала ему спать), раскрыл на закладке и подал Бредли.