Эффект чужого лица - Наталья Солнцева

Астра договорилась встретиться с Леонтием Ракитиным в его ресторане. Заодно и пообедать.

– Он согласился? – не поверил Матвей.

– Охотно. Когда я сказала, что действую в интересах его покойной сестры, Леонтий сразу же изменил тон.

Матвей отвез Астру в ресторан, а сам поспешил в бюро – проверить, как продвигаются заказы. Перезвонил из машины:

– Ты как?

– Жду хозяина. Здесь отличная кухня. Пожелай мне приятного аппетита!

Метрдотель проводил ее в отдельный кабинет – тот самый, где совсем недавно брат и сестра Ракитины беседовали о мачехе, не подозревая, что это их последний разговор.

Леонтий появился бесшумно, как призрак, – в классическом черном костюме, при галстуке, с осунувшимся бледным лицом. На него легло множество забот: подготовка к похоронам, уход за отцом. Работу в офисе тоже не бросишь, да еще за Раисой надо приглядывать – как бы чего не вытворила.

Вчера вечером Эмма закатила грандиозный скандал. Она додумалась заявиться в отцовскую квартиру и своим глупым поступком спасла Раису от неминуемого допроса с пристрастием. Той удалось отсидеться в спальне, а потом выйти, как ни в чем не бывало, и строить из себя убитую горем женщину, которая места себе не находит от переживаний.

«Что у тебя с ней за шашни? – вопила разъяренная жена. – Отец в больнице, а ты к его бабе клинья подбиваешь? Я давно замечаю, что ты слишком к ней придираешься! Откуда такая ненависть? Не потому ли, что ты сам не прочь переспать с ней?»

В Эмме проснулась вульгарная портниха, не выбирающая выражений и готовая выцарапать сопернице глаза. Слава богу, у нее хватило ума не выяснять отношения при мачехе. Дотерпела до дома, а там уж дала волю накопившейся злости. Ревновать вздумала!

«Опомнись, дура! – вызверился Леонтий. – Как у тебя язык поворачивается? Тело сестры в морге, а ты сцены устраиваешь! Постыдилась бы!»

«Это тебе должно быть стыдно! Все вы, мужики, жеребцы! У вас одно на уме!»

Они кричали друг на друга, пока не истощили запас взаимных упреков и оскорблений. Кричали тихо, компенсируя недостаток звука выразительными жестами и гримасами. Они же культурные люди, надо держать марку перед соседями…

Утром Эмма демонстративно прикладывала платочек к опухшим глазам, а Леонтий отказался от завтрака.

«Перекушу на работе, – буркнул он, одеваясь. – А ты займись покупками. Список на столе в гостиной…»

Раздраженный и не выспавшийся, с ноющей болью в затылке, он хлопнул дверью. Боль так и не отпустила, даже усилилась к обеду, и Леонтий, уже жалея о том, что согласился встретиться с незнакомой дамой из окружения Нели, проглотил две таблетки обезболивающего. Теперь эта дама сидела перед ним и с аппетитом уплетала фирменный салат.

Леонтия затошнило при виде еды. Он заставил себя опуститься на стул напротив и мрачно изрек:

– Ну-с, госпожа Ельцова, я вас слушаю…

И поскольку она молчала, с нетерпеливым вздохом спросил:

– Что вы хотели мне сообщить?

– Вы обещаете хранить конфиденциальность?

– Если вы имеете в виду следователя, который ведет дело об убийстве моей сестры, то можете быть спокойны – я не побегу докладывать. Его предвзятость и стремление опорочить доброе имя Нелли всякими… омерзительными инсинуациями… перечеркнули мое желание сотрудничать. Я себе не враг! Моя сестра заслуживает уважения… Вся наша семья…

Его тирада была длинной и бессвязной. Подчеркнуто трагический тон и выражение его лица навели Астру на мысль, что сын профессора находится в состоянии невосприятия действительности. Он говорит и ведет себя, как должно в подобной ситуации, но по-настоящему не чувствует горя. Он как бы наблюдает за собой со стороны, словно это несчастье произошло не с ним, а с кем-то другим. Он до конца не верит, что Нелли больше нет, что она исчезла из его жизни, ведь все вокруг ничуть не изменилось. И снег на улицах, и этот ресторан, и кабинет, столик и стулья, тарелки, еда, его квартира, жена, рождественские ярмарки в магазинах, запах елок и праздничные огни в городе – все осталось прежним. Прохожие спешат по своим делам, солнце так же светит, мороз пощипывает нос и уши, люди обедают – все продолжается.

Дождавшись паузы, Астра сказала, что Нелли предвидела свою смерть: она подозревала, что ее хотят убить, и боялась этого.

Леонтий выпучил глаза, закашлялся:

– К-как… подозревала? Почему же… п-почему она ничего не говорила?

– Не знаю. Она поручила мне выяснить, кто имеет зуб на нее. На всех вас.

Ракитин покраснел и раздул щеки, как индюк:

– На всех нас? На всех? Что вы… имеете в виду?

– Вы все в опасности. Кроме Раисы… Именно ее ваша сестра подозревала в дурных намерениях.

Она нарочно выбрала тактику «прямого обстрела». Какой смысл вуалировать предмет договора с клиенткой, если той нет в живых?

– Раису? Боже мой… ну, конечно же! Ищи, кому это выгодно… А ей выгодно! Ей в первую очередь! – Он так распалился, что взмок и потянулся за салфеткой. – Значит, Неля ее раскусила… и эта дрянь убила сестру! Какое чудовище! Но… зачем она ее раздела? Хотела опозорить? Выставить на посмешище… на глумление… Дрянь!

Леонтий еще поливал мачеху грязью, когда в его глазах что-то дрогнуло. Он угомонился и плеснул себе водки, предусмотрительно заказанной посетительницей.