Перерыв на убийство - Марина Серова

– Володя, неужели ты всерьез веришь в то, что жена и дочь позволили бы Герману Ильичу сесть за руль, видя, что он лыка не вяжет? – спросила я, но Кирьянов молчал. – Эльза утверждает, что ее отец в принципе не был любителем спиртного, а уж за руль в нетрезвом виде он точно никогда не садился. В тот день Майер был сильно уставшим, потому что полночи работал над докладом, с которым через несколько дней ему предстояло выступить на конференции.

– Усталость и недосып тоже могут быть причиной аварии, – заметил Владимир Сергеевич.

– Согласна, могут, но в его крови был обнаружен алкоголь, причем в большом количестве. Этому может быть только одно объяснение – экспертиза была поддельной. Я считаю, надо брать за жабры судмедэксперта, который сделал поддельное заключение об алкогольном опьянении Майера. Узнав, кто ему заплатил за такую фальшивку, мы узнаем, кому была выгодна смерть Германа Ильича.

– А какое это отношение имеет к убийству Штоля?

– Я думаю, некто решил, что Андрей приехал сюда, чтобы выяснить, кто стоит за смертью родителей его жены. Нет, не так, – на ходу перестроила я свою версию. – Думаю, Штоль и раньше знал, кто спровоцировал ту аварию. Он прочитал доклад Германа Ильича, который нашел в квартире Майеров. Эльза дала ему ключи, чтобы он принес одежду. Майер собирался обнародовать, что завод, на котором он трудился главным технологом, нарушает все мыслимые и немыслимые экологические нормы. Андрей на правах ученика Германа Ильича забрал папку с материалами, которые могли стать настоящей бомбой. Он не дал им никакого хода, просто принес к себе домой и убрал в долгий ящик. Но пока он был в Германии, доклад пропал.

– Может, мать выбросила? – предположил Кирьянов. – Вот моя теща, к примеру, любит похозяйничать в мое отсутствие.

– Ольга Дмитриевна сказала мне, что Андрей искал какую-то папку с важными бумагами, но не нашел. При этом она клянется, что сохранила все его вещи. Забрать эту папку мог Захаров, который навещал мать своего приятеля после отъезда того за границу.

– Да, я помню, Захаров отдал ей деньги, из-за которых они со Штолем поссорились накануне отбытия последнего за рубеж. Об этом и мать убитого говорила, и его вдова. Только откуда Сергей мог узнать, что этот доклад существует и что он находится у матери Андрея? И вообще, какое ему было дело до этого доклада? – Кирьянов уставился на меня, ожидая, что я все разложу ему по полочкам.

– Захаров курировал тот самый аккумуляторный завод, на котором работали родители Эльзы. Штоль обвинял Сергея в том, что он закрывает глаза на происходящее на «Заряде». Помните, их ссоры в столовой и в коридоре комитета, о которых вспоминали их сотрудники?

– Допустим, ссоры были из-за этого. Знаешь, что сказал сам Захаров в этом самом кабинете?

– Что?

– Он сказал, что, работая в комитете, он устал бороться с ветряными мельницами. Люди, по его словам, не понимают, что экологическая катастрофа ближе, чем кажется, и он один был не в состоянии переделать сознание тех, от кого зависело принятие важных экологических решений. Двоюродный брат предложил ему организовать бизнес, и он согласился.

– А когда именно Сергей Захаров уволился из комитета? – спросила я, и Кирьянов, заглянув в какие-то бумаги, назвал месяц и год. – То есть вскоре после отъезда Андрея в Германию?

– Он сказал, что принял такое решение после смерти своей матери. Таня, – всплеснул руками Кирьянов, – опять ты увела меня в какие-то дебри! Давай вернемся к убийству Штоля.

– Мы об этом и говорим. Я почти уверена, что Андрей, приехав сюда, разворошил здесь старое осиное гнездо. Короче, надо искать этого человека, – я ткнула пальцем в распечатку. – Было бы не лишним спросить у Захарова, кто это такой. А еще перед тем, как отпускать Сергея, надо поинтересоваться у него судьбой доклада, который он стащил из квартиры матери Штоля. А самое главное – надо заставить судмедэксперта признаться, кто заставил его сделать Майера алкоголиком, убившим жену и покалечившим дочь. Работы у вас много.

– А ты чем собираешься заняться? – поинтересовался Владимир Сергеевич.

– А я завтра улетаю на море.

– Не понял, немка тебя рассчитала, что ли? – Кирьянов откинулся на спинку кресла и уставился на меня как баран на новые ворота. – Неужели и у тебя, Таня, появился «висяк»?

– Я завтра улетаю в Анапу, чтобы проверить другую версию.

– То есть мне ты подбросила заведомо тупиковую версию, а сама собиралась втихаря заняться чем-то более стоящим?

– Это почему тупиковую? – спросила я.

– Таня, ты ведь это и сама прекрасно понимаешь. Если доклад Майера действительно существовал и профессора вместе с его женой отправили на тот свет из-за него, то это было выгодно только одному человеку, – выдержав интригующую паузу, Кирьянов продолжил: – бывшему директору того завода и нынешнему вице-мэру Фомичеву.

– Наконец ты догадался, – сказала я. Интересно, Володька только сейчас это сообразил или раньше.

– А в чем суть другой версии? – поинтересовался Кирьянов.

– Любовная линия, – сказала я, не вдаваясь ни в какие подробности.

– А знаешь, амурная версия мне нравится больше! Надеюсь, именно она окажется верной.

– Конечно, тогда не придется беспокоить вице-мэра. Ладно, сделай мне ксерокопию, – попросила я Володьку, подавая ему распечатку фотографии Танцора. – Я заеду к балерине, надеюсь, что она узнает этого человека. Если нет, то с меня коньяк.

– Ловлю на слове.

Взяв ксерокопию, я вышла из кабинета Кирьянова.

* * *

Примерно через полчаса я позвонила по домофону в квартиру Оксаны.

– Кто там? – певуче произнесла она.

– Здравствуйте! Это Татьяна. Помните, вы меня недавно учили танцевать танго?

– Конечно! Проходите, пожалуйста! – Оксана так обрадовалась моему визиту, что я, поднимаясь к ней, даже испытывала чувство неловкости – мне предстояло ее разочаровать. Вскоре учительница танцев распахнула передо мной дверь своей квартиры со словами: – Я знала, что мы снова встретимся! Надумали учиться в моей школе?

– Нет, – сдержанно ответила я. – Оксана, я пришла к вам за помощью.

– Какой? – уточнила она, продолжая улыбаться.

Достав из сумки распечатку, я поднесла листок к ее лицу и спросила:

– Этого человека вы видели из окна?

– Не помню, – балерина отвернулась от меня, давая понять, что продолжение этого разговора ей безынтересно.

– Я могу пропиарить в газете вашу школу танцев, – пообещала я, стараясь хоть чем-то заинтересовать эту женщину.

– В «Криминальном листке»? – усмехнулась Оксана. – Думаете, я в прошлый раз не поняла, что вы из полиции? Поняла, у меня глаз наметан. Но к танцам у вас склонность есть. Это тоже очевидно.

– Раз вы все сами поняли, тогда пустые разговоры ни к чему. Оксана, вы узнаете этого человека? – с бездушным официозом осведомилась я.