Идущие за кровью - Дмитрий Леонтьев

— Увы, это зависит не от нашего желания или нежелания… Хочешь или не хочешь, но…

— Не хочу! Не хочу и не буду! Обрисовали перспективы: «Когда воскреснет Ариман, чтоб ты в три дня загнал его обратно в гроб копьём Одина, которое найдешь в катакомбах под камнем Изиды…» Приятно звучит, да?!

— Что-что-что? — заинтересовался Петров. — Под каким камнем?

Я поморщился, но пересказал ему пророчество старцев.

— Наверное, с помощью камня Изиды, — поправил Петров. — Так называют изумруд… Интересно. Я всегда считал, что в катакомбах Александро-Невской лавры хранится спрятанное Петром Первым копьё, принадлежавшее Александру Невскому, а до него самому Александру Великому — Македонскому. По преданию, именно этим копьём стражник пронзил когда-то тело распятого Христа. Это тоже одна из видных реликвий христианской веры. Считается, что оно даёт победу в ратном деле. Владея им, можно завоевать мир… Во всяком случае, так гласит легенда… Оказывается, там спрятано копьё Одина… А вот его-то «функций» я и не знаю…

— Все шмотки… Я имею в виду, все святыни по углам раскидали! Собирай теперь… Много в мире ещё этих… талисманов?

Петров сочувственно вздохнул и чиркнул себя ребром ладони по горлу:

— Во!.. У каждой религии не меньше дюжины… А вот сообщением о попытке воскрешения Аримана ты меня расстроил. До меня доходили слухи, что какая-то секта якобы пытается вернуть в этот мир страшного бога Зла и Тьмы, но, откровенно говоря, я не предавал этому особого значения. Не верилось. Слишком сложный ритуал, требующий таких усилий и таких жертв, что даже думать об этом как-то… Знаешь, кто он такой?

— Не знаю и не хочу знать… Здоровей того бугая, который «наложил на себя руки» этой ночью?

— Несравнимо, — тихо ответил Петров. — Это все равно, что сравнивать лягушку и вола. И что самое отвратительное — это может случиться в любой момент. Слухи о попытках его воскрешения доходили до меня ещё четыре месяца назад… Они не намекали, когда это может случиться?

— Нет. Но коль возможна такая перспектива, то я срочно беру отпуск и отбываю куда-нибудь на Север. Пусть «силы рока» ищут мне замену. Больше я заниматься этим не хочу, а у чукчей никогда ничего не случается. Они, наверное, даже о революции не слышали. Буду жить в юрте, пасти оленей, убирать снег, но со всей этой чертовщиной я больше дел не имею!..

Петров молчал, глядя на меня с каким-то странным сочувствием.

— Не имею! — упрямо повторил я. — Не хочу я быть ни героем, ни Стражем, ни «побочным эффектом»…

— Карма… — начал было Петров, но в этот миг отдел наполнил страшный, полный неописуемой ярости рев.

Стены дрогнули, а в шкафу задребезжали спрятанные мной стаканы. Эхо долго тянуло последнюю ноту холодящего душу крика. И тем кошмарнее была наступившая за ним тишина…

— Что это было? — шепотом спросил я испуганно присевшего Петрова.

— Не знаю, — так же шепотом отозвался он. — Я ещё не слышал ничего подобного… Боюсь, что ты не успел уехать к «оленям и юртам»… Такой рев звучит, когда на свет в муках и гневе рождается невиданное чудовище…

Дверь моего кабинета с грохотом распахнулась. Мы в ужасе замерли, и…

— Кто?! Кто лазил в мой сейф?! — заорал остановившийся на пороге Калинкин, и отголоски напугавшей нас ярости все ещё звенели в его голосе. — Это до чего же дошло — у начальника угро, средь бела дня, из сейфа в кабинете пропадает коллекция конфискованных монет!.. И я спрашиваю вас… А что это вы на меня так смотрите?..