Шекспир курит в сторонке - Дарья Донцова

К нашему столику подошла стройная женщина, одетая в слегка мятое серо-розовое платье из льна.

– Анечка! – обрадовался энтомолог. – Таня, познакомься, это моя сестра.

Дама перевела на меня внимательный взгляд, потом, не меняя приветливого выражения лица, медленно и четко сказала:

– Корь уже прошла? Вижу, она не оставила на вашей внешности ни малейшего следа!

Я издала нечленораздельное мычание. А как следовало реагировать, если учесть, что сейчас в ресторанчике оказалась хорошо известная мне особа? Правда, на ней был не строгий серый костюм с белой блузкой, пышные волосы не уложены в высокую прическу, а завитыми локонами падают на плечи, и помада на губах переливается розовым перламутром. Но, несмотря на все отличия во внешнем облике, это оказалась заведующая загсом Анна Ивановна.

– Вы знакомы? – поразился Антон.

– Да, – кивнула его сестра, – Татьяна находится у нас в учреждении на испытательном сроке. Проработала несколько дней, заразилась от ребенка соседки корью и ушла на бюллетень. Как вы себя чувствуете? Когда намерены приступить к исполнению своих обязанностей?

Я схватила пустую чашку и сделала вид, что пью кофе. Был в моей жизни день, который в рейтинге неудачных занимал до сих пор первое место. Помнится, мне тогда отказали в приеме на работу. Находясь в кабинке туалета, я услышала, как две сотрудницы конторы, куда я только что безуспешно пыталась устроиться, стоя у рукомойника и не зная, что претендентка на вакантное место находится рядом, подробно обсуждают мою внешность. Спустя четверть часа я, вытерев слезы, вышла из офиса и стала свидетельницей наезда машины на старика. Жуткий выдался денек, но после него моя жизнь изменилась самым волшебным образом. Может, и сегодня тоже случится нечто прекрасное[5].

Я давно не попадала в столь щекотливую ситуацию. Вчера с Антоном, сегодня неудачная беседа с Зинаидой Тряпкиной и в качестве десерта столкновение с Анной Ивановной в присутствии того же Антона. Хотя десерт ли это? День в разгаре, а неприятности часто напоминают пакеты с бумажными носовыми платками – выдергиваешь один, а за него цепляется еще три других.

– Так когда вас ждать на службе? – не отставала Анна Ивановна.

– У меня освобождение, – промямлила я, – доктор дал его на две недели.

– Где же вы нашли столь доброго врача? – восхитилась заведующая. – Как правило, более трех дней дома не оставляют.

Я справилась с растерянностью.

– Корь заразна, у нее инкубационный период… э… четырнадцать дней.

Моя нога ощутила толчок, но я не остановилась:

– Вот поэтому врач и счел нужным задержать меня, чтобы я не инфицировала окружающих. Вы же не хотите, чтобы весь коллектив загса слег с высокой температурой?

Анна Ивановна приподняла одну бровь.

– Прелестно. Спасибо, что позаботились о сотрудниках, но как же мой брат? Он, по-вашему, бесполезный член общества, пусть умирает от осложнений, которые неизбежно в его возрасте вызовет детская болячка? А люди в кафе? На улице? Вы понимаете, что являетесь по сути бактериологическим оружием? Пробиркой с вирусами? Каждый ваш чих распространяет миллионы бацилл.

Я поспешила оправдаться:

– У меня нет респираторных признаков.

В ту же секунду в носу зачесалось, и я не смогла сдержать оглушительное «апчхи».

Тоненький палец Анны Ивановны уперся в чашечку, стоявшую на столе.

– Отлично. Посуда облеплена микробами. Сейчас ее возьмет официантка, пронесет по залу, передаст на кухню, там чашку поставят в мойку, небрежно ополоснут и нальют кофе следующему клиенту. Результат: корь получат все – посетители, которых обслужит официантка, народ в рабочих помещениях, тот, кто после вас выпьет эспрессо, не говоря уже об Антоне и мне. Вы безответственны и эгоистичны.

– Да нет у меня кори! – воскликнула я.

– Великолепно, – протянула Анна Ивановна, – а бюллетень на две недели? Понимаете, в какие условия вы нас поставили? В загсе не хватает сотрудников, брачующихся много, разводящихся толпы, полно регистрирующих естественные процессы рождения-смерти, а вы заняли штатную единицу и отправились в ресторан? Проводите время с мужчиной, наплевали на службу, не подумали о коллегах, которые вынуждены исполнять ваши обязанности. Это саботаж! За такое раньше сажали в тюрьму! Расстреливали!

Анна Ивановна села за стол, открыла сумку, вынула папку, достала оттуда пару листов бумаги и велела:

– Пишите заявление об увольнении по собственному желанию, поставьте сегодняшнее число. Вы нам не подходите, под каким углом ни смотри, все очень плохо. Вы подцепили корь и гуляете в ресторане! Вы безответственная эгоистка, распространитель инфекции, которая может перерасти в эпидемию. Утверждаете, что не больны? Следовательно, вы лентяйка, и снова безответственная эгоистка, которой безразличны коллеги и брачующиеся-разводящиеся. Испытательный срок вы не прошли, надеюсь, мы больше никогда не встретимся. Антон! Мы с мамой, конечно, не всегда были довольны твоим образом жизни, однако с улыбкой принимали твоих женщин. Но сейчас я выскажусь вполне определенно: твои отношения с данной особой необходимо прекратить прямо сейчас! Немедленно!

Завершив гневную тираду, Анна Ивановна взяла нацарапанное мною заявление, аккуратно убрала его в папку, сунула ту в сумку, повесила ее на плечо, встала, вздернула голову и с идеально прямой спиной пошла к выходу, не сказав «до свидания». Несмотря на неприятную сцену, я в душе позавидовала заведующей. Со спины ей не дать больше двадцати лет. Да еще не всякая юная девушка обладает такой идеальной фигуркой. Может, окликнуть даму и поинтересоваться, какой диеты она придерживается?