Непорядок вещей - Рут Ренделл

— Самый обычный вечер буднего дня. А ночью случился этот… этот ужас. — Он сел рядом с женой, взял ее руку и положил себе на колено. Он казался вдвое больше нее, плотный, но не толстый мужчина, очень смуглый, с байроновским профилем и точеными чертами. — Санчия отправилась спать как обычно в семь часов, жена прочла ей сказку, тоже как обычно. Все было как обычно.

— Я не закрыла окно ее спальни, — добавила Фэй с таким отчаянием, словно сознавалась в непристойном поступке. — Ночь была очень теплой, и я оставила окно приоткрытым. Мне и в голову тогда не пришло, что это опасно — в такое-то время, в нашем районе, у нас, в Англии.

— Дорогая, успокойся, — произнес Девениш, — ты ведь иногда делаешь глупости.

Он говорил ласково, словно бы шутил, но Вексфорд удивился. Не «все мы иногда делаем глyпocти», но «ты опять сглупила, ты виновата».

— Мы хотим осмотреть комнату Санчии, — сказал инспектор. — Скажите, вы ничего подозрительного этой ночью не слышали?

— Я ничего не слышу по ночам, потому что принимаю снотворное. — Довольно неожиданное признание из уст сильного и здорового на вид мужчины. — Я обычно сплю как убитый. У меня ответственная работа, надо хорошо высыпаться.

— А кем вы работаете, мистер Девениш?

— Я президент компании «Морские авиалинии», — Девениш назвал одну из крупнейших транс-европейских авиакомпаний, приписанную к аэропорту «Гатуик». — Я и сейчас там должен быть, но как видите. — и развел руками.

— Миссис Девениш, вы тоже ничего не слышали? Вы принимаете снотворное?

Она покачала головой, затем посмотрела на Вексфорда с такой мольбой, что он отвел глаза. И все же продолжил расспросы.

— Когда Санчия обычно просыпается?

И снова ответил отец девочки.

— В шесть. Очень редко в половине седьмого. В таком возрасте дети просыпаются очень рано, — сказал он с улыбкой, словно один отец другому.

— В котором часу вы зашли к ней в комнату? — спросила Карен.

Отец семейства и тут хотел было ответить, но Карен добавила:

— Миссис Девениш.

— Я… мы, то есть, немного проспали, — Фэй взглянула на мужа, словно спрашивая «мне продолжать?». Тот ободряюще кивнул. — Я встала в семь и сразу пошла к Санчии. Я еще думала, она уже час как должна проснуться и странно, что ее не слышно. Конечно, будь она там, то встала бы и пришла к нам, как всегда. Но я тогда об этом не подумала. Я зашла в ее спальню и увидела, что кровать пуста… о Боже… я подумала… я подумала…

— Не расстраивайся, дорогая, — произнес Девениш. — Постарайся взять себя в руки. Тебе не стоит так убиваться. Дальше расскажу я. — Он снова взял руку жены и положил себе на колено. — Мы подумали, что Санчия проснулась и спустилась вниз. Раньше она так не делала, но в этом возрасте дети быстро меняются, все время что-то новое. Только и внизу ее не оказалось. Мы искали везде, даже в саду, хотя все двери были заперты. Эта тоже, — указал он на французское окно. — Ее заперли на ночь и вытащили ключ из замочной скважины. Лично я, — заявил он так, будто больше никто в доме не умел вынуть ключ из замка.

— Если вы не против, мы бы хотели осмотреть комнату Санчии, — сказал Вексфорд, поднимаясь с кресла.

Особняк Девенишей поражал красотой и безупречным порядком. Деревянные предметы, характерные для своего времени, темные, резные, тщательно отполированные. Просторная прихожая и широкая лестница на второй этаж с дорожкой цвета слоновой кости. Довольно странно, подумал Вексфорд. Одно дело — увидеть такой ковер в девственно чистом жилище бездетной миссис Чорли. Но в доме с тремя детьми, старшему из которых только двенадцать. Тем не менее на ковре не было ни пятнышка. Возможно, у миссис Девениш есть помощница по дому или даже прислуга. И, поднимаясь по лестнице, старший инспектор не преминул об этом спросить.

— Нет, жена сама следит за домом, — ответил Девениш с гордостью. — Она замечательная хозяйка. Насчет другого так же не поручился бы, — и он улыбнулся в знак того, что пошутил.

Цвет слоновой кости правил бал и на втором этаже. Все обставлено мебелью в духе очень богатых домов — белые кресла с позолоченными ручками, жардиньерка, пышно украшенная цветами, и розовый шезлонг. На двери справа блестел медальон с надписью «Комната Санчии». Девениш открыл ее, и они вошли в детскую. Мать пропавшей девочки спрятала лицо в ладонях и тихо всхлипнула.

— Присядь, дорогая, — кинулся к ней Девениш. — Зря ты сюда пошла. Для тебя это слишком. — Он поднял глаза и выразительно посмотрел на Вексфорда, правда, непонятно, что он хотел выразить. — Моя супруга довольно слаба.

Казалось, Девениш вкладывает в эти слова нечто большее, чем общепринятое, хотя и устаревшее, значение. Его жена выздоравливает после какой-то болезни? Или у нее слабое сердце? Вексфорд терялся в догадках. Он осмотрел детскую. Комната располагалась в задней части дома, окнами выходя в сад. Здесь ковер оказался розовым, над кроватью висел розовый полог. С тех пор, как девочка встала, с тех пор, как ее забрали, все осталось нетронутым — пуховое одеяло в бело-розовых тонах откинуто, в ногах лежат мягкие игрушки — несколько мишек, собака, два кота и жираф. Одно окно приоткрыто, причем через отверстие мог пролезть и взрослый. Второе напоминает скорее стеклянную дверь. Открыв ее, Вексфорд вышел на балкон с коваными перилами. До земли футов пятнадцать, и спрыгнуть с ребенком на руках не так просто.

— В другое время кровать, разумеется, уже была бы застелена, — сказал Девениш, явно оправдываясь. — Но в данных обстоятельствах…

Вексфорд ничего не сказал, этого и не требовалось.

— У вас есть лестница? — спросил он Девениша, который вышел следом на балкон.

— Одна есть. Раздвижная. В гараже хранится, и… это я недоглядел… я не запер его на ночь. У нас, то есть за городом, в элитном квартале, незачем запирать гараж каждую ночь.

— Боюсь, что именно в элитном квартале все же разумнее это делать, — сухо заметил Вексфорд.

Девениш пожал плечами.

— Теперь можно закрыть окно? Ваши люди тут все уже осмотрели, сняли отпечатки пальцев. И я показал им гараж и лестницу.

Вексфорд подсел к Фэй Девениш. Она отвела руки от заплаканного лица и посмотрела на него.

— Миссис Девениш, какая ваша Санчия? Ей три года, значит, должна уже хорошо говорить. И голос, наверное, звонкий. — Он вспомнил детей, которых видел с мамами в супермаркетах. Голос трехлетнего малыша просто оглушителен. — Ходить она начала рано?

— Нет, пошла она довольно поздно, — ответила Фэй Девениш, поколебавшись. — В полтора года. — Она говорила монотонно, словно под действием наркотиков. — И разговаривает она меньше, чем должна бы.

— Дорогая, не выставляй мою девочку умственно отсталой. — Резкий упрек Девениша несколько смягчался его снисходительным тоном. — Господин старший инспектор, Санчия просто молчаливый ребенок. Оба моих сына в год уже ходили, а в два отлично разговаривали. Но Санчия девочка, возможно, дело в этом.