Ход слоном - Бахтиар Ахмедханов

Когда объявили, что самолет идет на посадку, я был уже, что называется, изрядно пьян. Моя попутчица с сыном исчезли куда-то сразу паспортного контроля, впрочем, они мне были больше не нужны. Я был занят другим. Я стоял посреди одетой в черное и серое угрюмой толпы в зале прилета и терпеливо ждал, когда ко мне подойдут двое одинаковых и, вежливо представившись, поведут к казенной «Волге».

Между тем, время шло, а ко мне никто не подходил. Даже наглые и приставучие таксисты-бомбилы обходили меня стороной. Заросший седой щетиной и дышащий перегаром старик, одетый в разгар зимы в старые джинсы, сандалии и выцветшую футболку не соответствовал сложившемуся в их примитивных мозгах представлению о том, как выглядит платежеспособный клиент.

Простояв так примерно с полчаса, я решил плюнуть на нерадивых чекистов (в конце концов это я им нужен, а не они мне – вот пусть сами и находят) и уехать домой. К тому же мне так сильно хотелось курить, что в горле стоял мягкий бесформенный ком, хорошо знакомый каждому заядлому курильщику, на время лишенному табака.

С удовольствием чувствуя на себе удивленные взгляды бомбил, я подошел к стойке заказов такси и уже через пять минут мчался из Домодедова в Москву. По пути до МКАД я выкурил не менее пяти сигарет – чтобы накуриться впрок, если оперативники решат перехватить меня где-нибудь по дороге. Заснеженные ели, росшие по обеим сторонам шоссе, наводили на мысль о хорошо обустроенных и газифицированных мордовских лагерях, на которые я малодушно решил променять вольную, но голодную жизнь в египетских трущобах.

Но по дороге меня не перехватили. Возможно, засада ожидает в квартире, больше негде. А если все-таки нет? Я попросил таксиста остановить у торгового центра. Мне нужно было обменять доллары и купить что-нибудь поесть – на тот случай, если тюремная пайка по какой-то причине откладывается.

Когда такси свернуло с Каширского шоссе на проспект Андропова, я закурил новую сигарету. А когда въехали с Нагатинской набережной на Кленовый бульвар – еще одну. Через несколько минут я открою дверь в свою квартиру. Как хорошо, что ключ я всегда ношу с собой в пистоне джинсов. И как хорошо, что ключ маленький и плоский, потому что замок у меня всего один и притом допотопный, ногтем можно открыть.

Расплатившись с водителем и прихватив сумку с едой я поднялся на четвертый этаж. В подъезде пахло чистотой и ухоженными кошками, питомицами наших старух, многие из которых были моими ровесницами.

Подойдя к своей двери, я на секунду замешкался. Потом достал из пистона ключ, вставил в замок, повернул и вошел в квартиру. Привычным движением включил свет в крохотной прихожей и прошел в комнату. Под ногами привычно скрипнул паркет, и я так же привычно подумал мысль, которую думаю вот уже сколько лет подряд, каждый раз входя в комнату: и какой идиот придумал класть буковый паркет в хрущевках?

В квартире никого не было. Я живу в тихом дворе, и было слышно, как где-то капает вода. У меня не было ручек на кранах (пластмассовая дешевка, установленная во время бесплатного муниципального ремонта давно пришла в негодность и была выброшена, а покупать новые мне было как-то ни к чему), их мне заменял единственный железный вентиль, который я так и носил с собой из кухни в ванную и обратно.

Почему-то мысль об этом вентиле вызвала у меня прилив такой нежности, что я пожалел, что не купил ничего выпить. Все-таки вернулся домой. Но выходить из дому не хотелось. Я переоделся в старые спортивные шаровары с пузырями на коленях и еще более древний старый мягкий свитер, купленный у метро в самом начале перестройки. Потом долго пил на кухне крепкий сладкий чай с ароматными толстыми баранками, курил и смотрел в черное окно, за которым моталась на ветру знакомая, давно облетевшая береза.