Девушка с секретом, или Убей моего мужа - Архелая Романова

— Марта…, — всхлипнула я и сделала шаг вперед. За моей спиной послышались голоса, затем в комнату ворвался Гриша и замер, наткнувшись взглядом на возлюбленную. Следом появился Мирон и витиевато выругался.

— Какого хрена, — заорал Гриша, и бросился вперед. Пощупал пульс и растерянно сказал: — Она жива. Звоните врачу, мать твою!

Все бестолково забегали по комнате. Мирон достал телефон и принялся куда-то звонить, Тина подбежала к Марте, нащупывая пульс и осматривая зрачки.

— Положи ее на бок, вот так, — командовала Тина. — Сюда подушку. И принеси воды и мой чемодан из комнаты.

Гриша помчался наверх, а я устало прислонилась к стене. Кто это был? Валевский? Зачем ему убивать охранников и Марту, но не трогать остальных? Что-то не сходится.

«Он мог убить меня, Глеба или Мирона, но никак не Марту», — рассуждала я. «Ее просто незачем убивать. Или есть за что?». Какая-то мысль проскочила в моем сознании, а в следующее мгновения меня будто ошпарило кипятком: убийца может быть еще в доме! Я бросилась в гостиную, по пути наткнувшись на Глеба.

— Куда, — Бельский поймал меня и придирчиво оглядел.

— Убийца может быть еще здесь, — выпалила я.

— Я уже все осмотрел. Тут нет никого, кроме нас.

— А охранник? Тот, что у ворот?

— Мертв. Обоим сломали шею, — безразлично произнес Глеб. — Кто-то пробрался в сад, убил обоих охранников и залез в комнату Марты через окно. Оно было открыто.

— Но Марта жива, — напомнила я.

— Это меня и удивляет, — усмехнулся Глеб. — Если это Валевский, логичнее было бы убить тебя или нас.

— Возможно, на вас он не рискнул напасть. Трое мужчин… А нас с Тиной не было в доме, — выпалила я. — Мы выбрались в сад через окно.

— Зачем? — поразился Глеб и тут же разозлился. — Сбежать хотели?

— Нет, что ты, — испуганно залепетала, коря себя за длинный язык. — Мы смотрели в окно, увидели, что охранник сидит под кустом. Тинке пришло в голову его проучить, мы вылезли на дерево и спустились в сад. Подошли к нему, а он… Он…

Тут я всхлипнула, всем видом изображая печаль, и припала к груди Глеба. Бельский не растерялся — сжал меня в объятиях, поглаживая по спине, при этом его руки с каждым разом спускались все ниже. Мы так и стояли до приезда врачей. Марту погрузили в карету Скорой помощи, Гриша поехал вместе с ней, а Мирон вызвал своих парней и полицию.

— Что мне говорить? — шепнула я Глебу, поймав его за руку. Мирон в гостиной общался с представителями власти.

— Как что, — удивился Бельский. — Правду. Вы посмотрели в окно, увидели, что охранник спит, и спустились вниз. Ведь так все было?

Глеб наградил меня подозрительным взглядом, и я поспешно закивала.

— Да, все так. А про Валевского рассказывать?

— Нет.

Разговор вышел коротким — усталый дядечка в фуражке и крепкий мужчина лет сорока в гражданской одежде задали стандартные вопросы, узнав ФИО, расспросили о времени, когда мы спустились и то, была ли я знакома с охранником. Я отвечала коротко и по существу, но порадовать следователя не могла — мы с Тинкой не смотрели на часы, когда покидали комнату, поэтому время я назвала приблизительное — семь-восемь часов вечера.

— Мы с вами свяжемся, — захлопывая папку, произнес следователь. — Пожалуйста, не покидайте город.

— Хорошо, — кивнула я. Если честно, сейчас мне было совсем не до следователей. Гораздо больше меня беспокоила личность убийцы — некто пробирается в дом, убивает охрану и нападает на Марту, но не трогает остальных. Стоп. А почему я решила, что убийца не выполнил свою цель? Может быть, это вовсе и не Валевский? Вдруг у Марты имелись враги, желавшие ей смерти?

Как раз кстати я вспомнила о том, что меня поразило ранее — реакция Марты на заявление Мирона. Услышав, что Макс жив, здоров и где-то скрывается, Марта не на шутку занервничала. Но почему? По-хорошему, ей следует радоваться, что брат лучшего друга ее жениха в порядке.

Мое место у следователя занял Глеб, а я направилась на кухню, где стоял Мирон. Держа в руке стакан с виски, он круговыми движениями взбалтывал жидкость, разговаривая по телефону.

— Что? Ага. Понял. Ладно. Твои уже там? Разумеется. Я рад.

Закончив разговор, Ворон одним глотком выпил содержимое стакана и мрачно уставился на меня.