Кен - Наталья Андреева

Ксения проснулась утром оттого, что настойчиво звонили в дверь. Очень уверенно, как к себе домой, коротко и резко нажимая на кнопку, отчего нежная мелодия захлебывалась и становилась похожей на стоны. «Уже!» — подумала Ксения и вскочила с постели. Хорошо еще, что следователь ее предупредил. Добрейшей души человек, если бы не преследовал свои маленькие корыстные цели!

Она рванулась к двери, запахивая махровый халат.

— Да! Сейчас! Уже!

На пороге стояла высокая стройная дама средних лет в великолепно сшитом дорожном костюме. Да что там средних лет! Это Ксения точно знала ее возраст: пятьдесят, и ни годом меньше. Но легкая дымка вуали на черной шляпке до половины прикрывала лицо загадочной красавицы, вполне еще способной разбить немало мужских сердец. А там, где кончалась вуаль, морщинок на гладкой коже не было заметно. «Должно быть, это траур», — подумала Ксения и хотела было поспешить со словами сочувствия. Но дама, не замечая ее, ткнула пальчиком в середину прихожей:

— Чемоданы. Сюда и сюда. Потом отчетливо ледяным тоном:

— Осторожнее, не повредите.

Когда таксист разобрался с багажом, дама открыла сумочку, чтобы расплатиться. Ее чаевые были щедрыми ровно настолько, чтобы не вызвать совсем уж откровенного недовольства.

— Благодарю.

— Всего хорошего, гражданочка.

Удивленно вздернутые брови дамы были знаком того, что она еще не сообразила, в какой находится стране. Должно быть, не адаптировалась после долгого перелета. После того как за таксистом захлопнулась дверь, дама наконец обратилась к сонной Ксении:

— Доброе утро, милочка. Какое горе!

И, подняв с лица вуаль, кружевным платочком начала аккуратно промакивать прекрасные глаза.

— Да-да, — торопливо заговорила Ксения — Женя… Женю… Мне так жаль, честное слово! Это что-то ужасное! А я здесь…

— Налей мне, пожалуйста, ванну. Черри, кажется?

За границей они встречались по крайней мере раз десять. То, что даму зовут Элеонора Станиславовна, Ксения запомнила сразу же. «За кого вы меня принимаете?!» — хотелось крикнуть ей. Но вместо этого Ксения побежала в ванную и открыла краны.

«Как мне хочется тебя заживо сварить!» — думала она, насыпая в воду ароматическую соль. С тонким запахом ландышей. Подруга перенимала привычки от матери. Своего вкуса в одежде, косметике и духах у нее не было. То, что выбирала Элеонора Станиславовна, ее дочери не нравилось, но окружающие восхищались, и пришлось смириться. Таким образом, Ксения знала вкусы приехавшей дамы. А та приняла это как должное.

— После ванны я с удовольствием выпью кофе.

«Я тоже», — опять-таки про себя подумала Ксения и не поняла, почему не может сказать всего этого вслух.

Закрыв дверь ванной комнаты, она обессилено присела возле нее на корточках. Элеонора Станиславовна парализовала ее волю, если таковая вообще когда-то была. Эта дама так естественно воспринимала окружающих людей как прислугу, что было бессмысленно с ней спорить. Она обращалась к людям с такой ледяной, убийственной вежливостью, что те просто терялись. Как отвечать на хамство, понятно: откровенным хамством. Но что делать, если тебе не нахамили, но оскорбили при этом так, что стало тошно? И сделала это женщина, прекрасная, как ангел. Смотреть в ее глаза можно было бесконечно. В них не было ни дна, ни печали, ни какого-либо другого чувства.

Первым, что сказала Элеонора Станиславовна, сделав глоток крепкого кофе, было:

— Ах, как я отвыкла от этой страны! Мне хочется поскорее вернуться обратно в Италию. На свою виллу. Милочка, как вы можете здесь жить?

«А где же мне еще жить? — подумала Ксения. — Без своего жилья и денег?» Но дама не нуждалась в ее репликах: