Мыс Грома - Джек Хиггинс

— Ну, так отдайте ему.

Лейн сунул конверт в руку Диллону.

— Это много больше того, что вы заслуживаете.

— Что это у нас тут? — Диллон принялся вскрывать конверт.

— Вам же нужна одежда, не так ли? — спросил его Фергюсон. — Там кредитная карточка на ваше имя и тысяча фунтов стерлингов.

Диллон вынул из конверта небольшую пластмассовую карточку. Это была платиновая кредитная карточка компании «Америкэн экспресс», выписанная на его имя.

— О боже, похоже, вы превзошли самого себя, а, бригадный генерал?

— Пусть вас это не волнует. Все это — составная часть предпринимаемых мною сейчас усилий, направленных на то, чтобы вылепить из вас совершенно нового человека. В свое время вас введут в курс дела.

— Отлично. Тогда я, пожалуй, пойду. Начну тратить денежки.

— И не забудьте прикупить пару чемоданов, Диллон, — сказал Фергюсон. — Вам они понадобятся. Одежду покупайте из легкой ткани — там жарко в это время года — и постарайтесь производить на окружающих впечатление джентльмена, если только это вам не в тягость.

— Подождите, — крикнула Дженни и повернулась к обоим мужчинам. — Я пойду с Диллоном. Делать больше нечего, а это поможет мне скоротать время. Встретимся у вас дома, адмирал.

Спустившись по ступенькам, она направилась за Диллоном.

— Что ты об этом скажешь? — спросил Трэверс.

— Эта девочка не так проста, как кажется. Она обойдется своими силами, вот увидишь, — ответил Фергюсон. — Ну, а теперь пошли. — И он первым направился к машине.

Когда «даймлер-бенц» ехал по Уайтхоллу, направляясь к Министерству обороны, в салоне машины зазвонил телефон. Лейн, сидевший на откидном сиденье спиной к шоферу, взял трубку, затем, подняв голову, посмотрел на Фергюсона, зажав ладонью трубку.

— Звонит заместитель директора, бригадный генерал. Он говорит, что хотел бы, чтобы вы ознакомили его с тем, как идут дела. Спрашивает, не могли бы вы встретиться с ним и сэром Фрэнсисом в парламенте. Предлагает после обеда выпить чаю на террасе.

— Кремация тела назначена на три часа.

— Вам не обязательно там быть, — отозвался Трэверс. — Я сам обо всем позабочусь.

— Но я бы хотел там быть, — возразил Фергюсон, — так предписывают правила хорошего тона. Девушка нуждается в нашей поддержке. — Обращаясь к Лейну, он добавил: — Между половиной пятого и пятью. Иначе встречу придется отменить.

Лейн договорился о встрече.

— Это чрезвычайно любезно с твоей стороны, Чарльз, — сказал Трэверс.

— Любезно с моей стороны? — Казалось, Фергюсон был явно изумлен. — Я возьму Диллона с собой и представлю его своим собеседникам. Ты только представь себе — Шон Диллон, Карлос нашего времени, на террасе парламента. Жду не дождусь чтобы увидеть, какое лицо будет у Саймона Картера. — Он еле слышно рассмеялся.

Диллон и Дженни направились к универмагу «Харродз».[9]

— Попробуйте произвести впечатление настоящего джентльмена — именно так он выразился, — напомнил он ей. — Что вы можете предложить?

— Приличный костюм на все случаи жизни, может быть, из серой фланели и блейзер. Симпатичный хлопчатобумажный пиджак свободного покроя и брюки, ведь в это время года на Сент-Джоне жарко, по-настоящему жарко.

— Слушаюсь и повинуюсь.

Купив два чемодана и заполнив их доверху покупками, они поднялись в бар.

— Странно, наверное, покупать целый гардероб, — сказала она. — Носки, сорочки, нижнее белье. Что это с вами случилось?

— Давайте скажем, что мне пришлось поспешно уйти, вопреки своей воле. — Подозвав официанта, он попросил его принести два бокала с шампанским и сандвичи с копченым лососем.

— Вам нравится шампанское.

Диллон улыбнулся.

— Однажды кто-то из великих изрек, что в этой жизни есть только две вещи, которые никогда не подводят, — шампанское и яичница.

— Ничего подобного, яичница очень быстро становится несъедобной. Но все же — как насчет людей? Неужели вы не можете на них положиться?

— У меня так и не было возможности выяснить это. Мать умерла во время родов, я был ее первым и единственным ребенком, так что ни братьев, ни сестер у меня не оказалось. Затем я стал актером, приобрел нескольких друзей. Но у нас средний актеришка отправит на тот свет собственную бабушку, если только это даст ему возможность заполучить нужную роль.

— Вы ни словом не обмолвились об отце. Он еще жив?

— Нет, он был убит еще в семьдесят первом году в Белфасте. Во время перестрелки попал под перекрестный огонь. Застрелен на месте британским армейским патрулем.

— И тогда вы вступили в ряды ИРА?

— В общем, да.

— Ружья, бомбы… Вы что же, думали, что это выход?

— Еще в начале двадцатых годов жил великий ирландец, которого звали Майкл Коллинз.[10]Он возглавил борьбу за независимость Ирландии. Его любимое изречение примерно совпадало с тем, что однажды сказал Ленин. «Цель терроризма состоит в том, чтобы терроризировать». Это единственный путь, при помощи которого маленькая страна может надеяться стать великой нацией и рассчитывать на победу.

— Но должен же быть лучший путь. В основе своей люди порядочны. Возьмите Генри. Я была проституткой, подсела на наркотики так, что уже не могла существовать без них, и работала на панели в Майами. Любой мужчина, если цена казалась ему приемлемой, мог заполучить меня, однако тут рядом случайно оказался Генри Бейкер — порядочный и добрый человек. Он следил за мной, пока я находилась в лечебнице для наркоманов, помог пройти курс реабилитации, устроил меня в бизнес. — Она была готова расплакаться. — И он никогда меня ни о чем не просил, Диллон, никогда даже не прикоснулся ко мне. Разве это не самое странное в этой истории?

Жизнь, проведенная практически в непрестанном движении, когда постоянно приходилось опережать на мгновение нависавшую над головой опасность, привела к тому, что у Диллона почти не оставалось времени на женщин. Время от времени он спал с ними, чтобы удовлетворить минутную страсть, но тем дело и кончалось. О чем-то большем он и не помышлял, и вот теперь, сидя напротив Дженни Грант, он почувствовал, как в груди возникает новое для него ощущение теплоты и участия.

«О боже, Шон, не попадайся на эту удочку, вот так, умница…» — пронеслось у него в голове, но помимо воли он потянулся и накрыл ее руку своей.