Месть предателя - Фридрих Незнанский

Игорь Щербина прилетел в Москву из Парижа, где теперь жил постоянно уже более десяти лет. Стоя в очереди к стойке паспортного контроля в аэропорту Шереметьево-2, вспоминал, как однажды, в прошлом уже, покидал этот же аэропорт и страну, которой больше нет ни на одной современной карте. Тогда его провожало много знакомого люда: художники, литераторы, пара модных фотографов, кинодеятели и музыканты. Большинство из них, вслед за Игорем, тоже покинули коммунистический «Титаник» и перебрались на Запад. Кто-то, как и он, – во Францию, кто-то – в Германию, кто-то – в США и Канаду, кто-то – в Австралию или в Израиль, который для многих стал всего лишь промежуточным пунктом, а кто-то – еще бог знает куда. Некоторые из его друзей и приятелей пробились и заняли свои ниши, иные спились или покончили с собой.

Нелегко поначалу было и Щербине, особенно в первый год его эмиграции. Париж – во все времена столица мирового искусства – не спешил принимать Игоря в свои объятия. Пришлось ему поскитаться по знакомым, снимать сырые подвалы и крохотные мансарды. Первый же галерейщик, который пообещал Игорю поставить его картины на продажу и организовать выставку в своем салоне, прогорел. В самом прямом смысле этого слова. Пожар уничтожил почти все работы Щербины, и Игорю пришлось начинать с нуля в условиях очень высокой конкуренции, потому что по количеству художников на один квадратный километр Париж всегда занимал ведущее место в мире. Но напористость, талант и некоторое везение помогли Игорю подняться. И через какое-то время его картины стали раскупаться, а в журналах по искусству о нем появились хвалебные статьи. А помог случай.

Однажды в тяжелую осеннюю пору, когда в карманах Щербины почти не было французских монет и нечем стало платить за снимаемую комнатушку, Игорь спустился с мансардного этажа своего дома на сырую парижскую землю. Дождь, внезапно перешедший из моросящего в мощный ливень, загнал голодного парня в ближайшее кафе, где Игорь заказал чашку кофе и круасан с шоколадом. Как видно, судьба в тот час смилостивилась над художником и подтолкнула его в промокшую спину сесть за столик, стоявший у огромного окна, которое больше походило на витрину. Вскоре напротив окна остановился хорошо одетый пожилой господин. Над ним был раскрыт большой клетчатый зонт, и дождь ему не был помехой. После некоторого раздумья этот господин вошел в то же кафе и, подойдя к столику, за которым сидел нищий Щербина, сказал:

– Здравствуйте, Игорь.

Это был бывший бессарабский помещик, а ныне канадский миллионер и меценат Олег Витальевич Булгак, который в свое время, будучи в Москве, купил несколько картин Щербины – ему понравилась творческая манера этого художника, его чувство цвета и композиции.

С того знаменательного дня фортуна повернулась к Щербине лицом, с которого уже никогда не сходила улыбка. Булгак купил у художника сразу восемь картин. Его денег хватило Игорю, чтобы больше не опускаться на илистое дно парижской жизни, а писать, писать и писать. Авторитет Булгака и талант Щербины стали постаментом успеха. Париж признал русского художника.

Пробираясь сквозь плотную толпу встречающих, Щербина услышал объявление – по внутренней трансляции аэровокзала: