Мачеха для Золушки - Нина Васина

Шуруп сделал более двух десятков звонков по телефону – в Рязань, бывшим соседям Аделаиды по коммуналке, в Ленинградский университет, в издательство журнала, участковому врачу. Из проведенной разведывательной работы сложилась такая картина. Аделаида жила одиноко – вдова, без детей. Из ближайших родственников, по слухам, была сестра – двоюродная, троюродная? Возмутительно образованна, но готовить не умеет. Политически грамотна, но партийных пристрастий нет. Неконфликтная, но экономная – все деньги тратит на книги и на путешествия, а что осталось, отдает в зоопарк закрепленному за ней бегемоту. Взаймы не дает, новую одежду покупает крайне редко, да и ту – в секонд-хендах. Проблемы со здоровьем, стандартный набор: радикулит, гипертония и т. д., плюс отсутствие зубов – вставные челюсти.

Получив все эти сведения, Виктор Лушко даже немного оробел, оттого что такую личность занесло в его глушь. Вряд ли спецслужбы стали бы засылать в его гнездо столь яркую персону, их стиль – незаметность и простота легенды. Еще была ниточка, связывающая его вторую жену Надежду и Аделаиду – Ленинградский университет. Надежда его закончила, и именно исторический факультет. В пользу гостьи говорила и запись из Богородского монастыря, в котором крестили Зойку. Имя крестной матери там было записано, и данные паспорта тоже.

В ее одежде и вещах не оказалось микрофонов, зато Дездемона едва не грохнулась в обморок, обнаружив… вшей! Одежонка, отдаленно напоминавшая пальто, платок, когда-то бывший пуховым, шапка неизвестного происхождения, спортивный костюм, войлочные боты, шерстяные носки, нижнее белье и все вещи из ее клетчатой сумки были немедленно вынесены из дома и сожжены Елисеем в газовой топке. Как ни странно, крестная Ада со своими вещами рассталась совершенно равнодушно, но вот обриться наголо отказалась и перчатки никак не отдавала – Дездемона даже заподозрила у нее чесотку. Тогда Елисей принес из своих запасов такие же новые, демонстративно отрезал у всех отделений для пальцев верхнюю часть, и Аделаида показала руки.

Дездемона шесть раз пропылесосила каминную комнату – ковер и кресло. Аделаида просидела больше двух часов в ванне с раствором в волосах, укрытых полиэтиленовым пакетом. Потом надела платок, низко закрыв лоб, пижаму Маринки, белые носки Елисея из козьего пуха, его же перчатки с отрезанными пальцами и пошла спать.

Виктор Филимонович поговорил с Зойкой и убедился, что та совершенно адекватно отвечает на вопросы, ест за двоих, только вот смотрит на него как-то странно, с жалостью, и ждет не дождется, когда же наступит утро, чтобы «крестная быстрей проснулась».

Тогда Виктор Филимонович пошел в комнату, где спала гостья. Горел ночник, пахло средством от вшей, крестная тихонько похрапывала, с головой укрытая одеялом, а на тумбочке у кровати стоял стакан со вставными челюстями.

И все-таки ему было не по себе! Непонятная тревога – как перед несчастьем. А Виктор Лушко, как большинство спасателей и пожарников, верил в предчувствия.

Рано утром – едва рассвело – его разбудили странные подвывания. Это больше всего напоминало звуки, которые издают женщины-теннисистки при ударе ракеткой по мячу – то ли стон, то ли выкрик при оргазме. Он бросился к окну. На балконе второго этажа крестная Аделаида в пижаме поднимала вверх руки и резко опускала их к белым носкам из козьего пуха, издавая при этом подозрительные стоны и выпуская изо рта облачко пара. Потом она стала поднимать ноги, стараясь достать ступней до вытянутых вперед ладоней, все так же подвывая.

– О господи!.. – простонал Виктор Лушко, угадав наконец в ее действиях оздоровительную утреннюю гимнастику.