Искупление - Ирина Павловна Бессонова

нагроможден лекарствами, которые каждый день непрерывно, фактически на протяжении всей своей жизни принимал Эдвин, а с годами их количество лишь увеличивалось. При взгляде на все это хороших мыслей не возникало, от одной из них ему стало неприятно, но не прийти в голову она не могла. «Может, для мальчика оно и к лучшему…» – пронеслось в сознании, но, отогнав от себя все лишнее, детектив принялся искать дальше и наконец наткнулся на один из пузырьков – это было то, что требовалось миссис Горс. Женщина по-прежнему безутешно рыдала на диване, в тот момент полицейский не стал заставлять ее пить лекарство, а просто поставил все рядом на столик в ожидании, когда она хоть немного придет в себя. Затем ее поведение резко переменилось. Не в силах поверить в произошедшее, она начала убеждать его в том, что они могли ошибиться и это вовсе не ее мальчик. «Эдвин жив, жив», – словно в бреду повторяла мать умершего подростка. Офицеру было искренне жаль ее, смерть собственного ребенка – это самое большое горе, которое может произойти, а для Доны Горс Эдвин был абсолютно всем, она посвятила ему всю свою жизнь, начиная с момента его рождения, а сейчас вынуждена идти в морг на его опознание. Спустя некоторое время офицеру все же удалось убедить ее выпить пилюли, и, высказав слова соболезнования, он покинул квартиру.

Глава 7

Говорят, многие убийцы возвращаются на место своего преступления. В тот день можно было наблюдать такую же картину, только вот причина была другая. Да, он был убийцей и давно это уже признал, но так он никогда не убивал и никогда не хотел этого. По факту преступления не было, но… смог ли бы он вообще оставить его в живых, если бы не эта роковая случайность. Джаред ненавидел себя еще больше, чем раньше, – за это и за то, что могло произойти. Последнее время ему все чаще представлялось, как он может покончить со всем этим одним выстрелом, но это были лишь мысли. Вчера, смотря в зеркало, он его разбил, бил до тех пор, пока от него не остались лишь мелкие осколки. Его терзало жгучее чувство вины, и мужчина решил вернуться к тому озеру, хотелось быть чуть ближе, словно это могло хоть ненадолго оживить подростка, пусть даже в мыслях. Джаред медленно шел по берегу, пока не добрался до места, где все это произошло. Немного постояв, он огляделся вокруг – метель все замела, остались только маленькие ямки от следов парня… и от его следов тоже. Он не стал заострять сейчас на этом свое внимание, а устремил свой взор туда, куда они вместе смотрели пару дней назад, но ледяная гладь была уже не та, через несколько метров хорошо было заметно место, где провалился подросток. «Он до сих пор где-то там под водой», – мурашки пробежали по спине, ему не хотелось бы, чтоб он здесь оставался, мужчина надеялся, что вскоре его найдут. Джаред вспомнил ту женщину, которая прошла около него, а затем подбежала к юноше. Все больше и больше воспоминаний лезло в голову, лучше бы вообще не было ни той девушки, ни того дня. Он опустил глаза вниз и увидел, как из-под снега выглядывает что-то черное, мужчина не спеша нагнулся, рассматривая, что же это такое, и вытащил из небольшого сугроба телефон. Почти наверняка он был уверен в том, что предмет принадлежал тому парню, так что, находясь в перчатках и не боясь оставить на нем свои отпечатки, он решил заглянуть в вызовы и обнаружил там очень небольшой список номеров, один из которых использовался гораздо чаще других. Некоторое время он стоял в раздумье, но вскоре простые человеческие чувства пересилили, и мужчина решился набрать его, но перед этим нужно было кое-что исправить. Джаред еще раз прошелся по своим прошлым следам, чтобы они не вызывали подозрения у полиции, с которой ему наверняка придется беседовать, и создал видимость того, что в прошлый раз подросток здесь был один, а его следы появились лишь сегодня. Было не по себе, но скорее это даже к лучшему: лучший способ спрятать вещь – положить ее на самое видное место. Он набрал номер, немного отойдя от места, и услышал в трубке женский голос. Голос был беспокойным и одновременно радостным, но ровно до того момента, как она поняла, что разговаривает не со своим сыном. Вскоре, как мужчина и предполагал, подтянулась полиция. В их присутствии было не слишком комфортно и хотелось поскорее уйти. Когда он побеседовал некоторое время с одним из них, ему стало спокойнее, он словно сделал глоток свежего воздуха, вырвавшись из огненной бездны своего личного ада.

Глава 8

В коридорах веяло холодом, с каждым шагом она становилась все неуверенней – хотелось сбежать и вечно жить с верой в то, что сын вернется. Не желая приближаться к неизбежному, она ступала как можно медленнее, опираясь на руку сопровождающего ее полицейского. Но как женщина ни старалась отсрочить этот момент, вскоре они подошли к нужной двери и вошли внутрь. Патологоанатом открыл лицо подростка, и женщина подошла к его телу, накрытому простыней. Взглянув на него, женщина прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать вскрик, и отшатнулась назад, но лишь на секунду, потом она бросилась на тело своего сына, обнимая его и рыдая навзрыд. Окружающим снова пришлось приводить ее в чувство, а она все твердила: «Мой сыночек, мой сыночек». Вопросов ей задавать не пришлось, все и так было понятно, в утонувшем она признала Эдвина.

Похороны юноши прошли в ясный солнечный день, было достаточно народу, многие его знали, многие просто видели, но все равно пришли посочувствовать. Лицо миссис Горс было бледным, очень бледным, отчетливо выделялись огромные синяки под глазами. Последнее время она совсем не спала, из нее словно высосали жизнь. Единственное, что держало ее на этом свете, уходит сейчас под землю.

Джаред не собирался идти на похороны, ему достаточно было того, что они состоялись, но к кладбищу он подъехал. Было видно, как несли гроб, сколько народу шло за ним. Он долго думал над тем, что случилось. Может, все так и должно было произойти. Ему было жаль подростка, было видно, как он одинок и чем-то напоминал ему самого себя, не внешне, скорее что-то внутреннее. «Интересно, стало бы мне легче, случись нечто подобное со мной», – задавался он вопросом, с губ сорвался легкий смешок – вряд ли бы он