Стальной король - Юлия Латынина

Ольга села на диван и раскинула руки. На ней была черная кожаная юбочка, такая короткая, словно шить ее пришлось из конской уздечки, и синяя безрукавка с большим вырезом. В вырезе виднелись серебряный крестик и холмики грудей, не стесненных никаким лифчиком. Многие женщины, скинув каблуки, сразу становятся как-то короче, но ножки у Ольги оставались длинные и тонкие.

— Ну что, — сказала Ольга, — еще захотелось? Бери, вот она я.

Девушка поднялась с дивана гибким движением и принялась расстегивать кофточку.

— Перестань, — сказал Денис.

— А что стесняешься? Брата Чижа отоварю бесплатно.

Ольга стояла совсем рядом. Денис чувствовал ее дыханье и видел, как бьется голубая жилка у шеи.

— Где будем? — осведомилась Ольга. — На диванчике или на столе? Вадим, знаешь, очень любил, подпятить к столу и отодрать. Аж синяки потом поперечные оставались. Больше он только минет любил. У тебя как, вкусы братние?

Голубая кофточка полетела на пол. Ольга положила руки ему на бедра и прижалась всем телом.

— Прекрати! — заорал Денис.

— Да ладно, я же сказала- для бандитов и членов их семей бесплатно.

Денис отвесил девушке хорошую оплеуху, такую, что она отлетела на диван и там и замерла. Денис нагнулся и поднял с ковра синюю кофточку.

— Прикройся, — сказал он. И вышел в кухню.

Спустя минут пять Денис вернулся обратно в комнату. Ольга всхлипывала на диване, сжавшись в комочек. Синяя кофточка была застегнута на неправильные пуговицы.

Денис сел рядом.

— Ну поплакали и успокоились, — сказал он, — я тебя, знаешь ли, не съем.

Ольга положила голову ему на плечо.

— Из-звини, — сказала она, всхлипывая, — тебе из-за меня досталось. А я как последняя дура…

— Ну тебе тоже досталось, — проговорил Денис.

— Негатив, он сволочь, — хлюпнула носом девушка, — отодрал во все дырки, утром ходить не могла. А потом по кругу пустил. Они еще гоготали, мол, давай принесем мента из помойки, пусть тоже поучаствует… Слава Богу, не принесли…

— А мне показалось, что Негатив к тебе неравнодушен, — сказал Денис.

— Ну да. Как коза к капусте. Сожрет и выплюнет. И так каждый раз.

Теплое, гибкое тело вздрагивало бок о бок с Денисом.

— Господи, ну что ж такое? — сказала Ольга, — вышла бы замуж, уехали бы отсюда, нарожали детей…

— Слушай, — спросил Черяга, — а Вадим в эту ночь, как его убили, с тобой был или нет?

Показалось ему или нет: Ольга чуть заметно напряглась.

— Мы в Карманном были, вместе.

— Это санаторий банковский?

— Как же, — сказала Ольга, — банковский. По большим праздникам туда банк пускают…

— И кто же там отдыхал?

— Да все были. Негатив был с бригадирами. Я там тоже была, но вроде как с Вадимом. Денис подумал.

— И во сколько Вадим явился в Карманное?

— Я на часы не глядела. К полуночи, наверно.

— А до этого ты его не видела?

— Нет.

— А где он был?

— Откуда я знаю?

— Ну, хорошо, вот он явился в Карманное. Пьянка в самом разгаре. Все оттягиваются. С чего он шахтеров кормить поехал?

— Негатив велел.

Ольга помолчала и добавила:

— Все нажрались, а потом Кабан возьми и скажи, что вот мол мы жрем, а шахтеры стоят голодные. Ну, Негатив прослезился, и велит, — сходите на кухню, возьмите чего попроще и айда к пролетариату.

— А почему он именно Вадима послал? Что, шестерок не хватало? Ольга зло усмехнулась:

— Почему-почему? Перепихнуться со мной захотелось. Напоследок. При солдате-то своем вроде как неудобно.

— Какие дела у Вадима были с Извольским? Ольга даже на мгновенье перестала всхлипывать.

— Откуда я знаю?

— Не ври. Ты должна была знать. У Вадима записан телефон Извольского.

— Ну и что?

— На какие такие шиши бригадир Негатива собирался отсюда вырваться? Зачем он меня в Чернореченск звал? О чем он хотел советоваться?

Ольга села на диване, схватила с тумбочки расческу и начала причесываться.

— Не знаю я ничего, — сказала девушка.

— Не знаешь? Тогда я тебе скажу. Извольский очень не любит угольщиков. Угольную мафию вообще и здешнего мэра в частности. Он не верит, что кто-либо из местных органов будет расследовать угольные безобразия. Он не верит, что это сделают толстозадые московские следователи. Господин Извольский посчитал, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих и начал скупать по всей области компромат на угольщиков. Купил документы про контракт с «Лирой». Купил еще какую-то чепуховину. И тут Вадим предложил ему еще кое-какие бумаги.

— Ничего Вадим ему не предлагал! Он под Негативом ходил! Какие у Негатива документы? График работ, что ли? В семнадцать ноль-ноль подложить гранату к ларьку Иванова, в восемнадцать ноль-ноль выбить зубы у Сидорова?

— А я и не говорю, что это были документы о Негативе. Это были банковские документы. О деятельности Чернореченсксоцбанка, из которого Вадима выгнали четыре месяца назад. А поскольку в Чернореченсксоцбанке держит счета местная администрация, и поскольку именно в него приходят шахтерские деньги, — я полагаю, что это были документы о том, как распределяется правительственная помощь шахтерам. Я угадал?

— Дай мне бабок, — сказала Ольга.

— Что?

— Бабок дай. Пятьсот баксов. Уеду я отсюда! Уж в Москве вашей я лучше прокормлюсь. Там хоть не одни бандиты до девок ходят.

— У меня нет столько денег, — чистосердечно ответил Черяга.

— У Вадика в лопатнике было полтонны баксов. Я точно знаю.

— Ты извини, Оля, но мне его «лопатник» вернули из ментовки пустым. Двадцать рублей в нем было. С копейками.

— А, ну да. Зажрали, сволочи. Денис встал.

— Если ты хочешь, — сказал он, — я тебя в Москву отвезу. Когда обратно поеду. Но для этого ты мне должна сказать: где документы, которые Вадим украл из банка?

Ольга вскочила. Белые зубки сверкнули.

— Пошел вон, мент поганый, — как разъяренная кошка, зашипела она.

— Ольга! Это просто опасно, неужели ты не понима…

В Дениса шлепнулась диванная подушка, заглушив последние слова.

— Да прекрати ты!

— Убирайся! — закричала Ольга, изо всей силы толкая Дениса в грудь, убирайся! Ну! Ничего я не знаю! Ни хрена Вадик не брал! Слышишь!

Руки у Ольги были неожиданно сильные. Денис еле успел выскочить в коридор, пока его физиономию не располосовали длинные накрашенные ногти. Ольга распахнула дверь, и куртка Дениса полетела вниз по грязной лестнице, мараясь о ступени и шелестя ключами.