Ромео с большой дороги - Дарья Донцова

– Но ведь ее нельзя шевелить, – напомнил Тёма.

Мне захотелось стукнуть «сыночка». Какого черта онвмешивается?

– Градусник? – вдруг удивилась Оля. – Так ведь он у Тани ворту торчит.

– Да? – изумился Семен Петрович. – Не заметил.

Я быстро отвернулась к книжным шкафам. Хорош гусь! Как же онпроизводил осмотр больной?

– Она так бойко разговаривала, – продолжил доктор.

Зайка вскочила и бросилась в спальню, мы побежали за Ольгой.

– Мне плохо… – простонала Танюшка, – умираю…

– Где градусник? – перебила нытье Зайка.

– Во рту, – ответила Таня.

– Его там нет, – сказала Ирка.

Больная на секунду примолкла.

– Куда ж подевался? – спросила она через секунду.

– Вот именно это мы и хотим выяснить, – занервничалДегтярев.

– Небось на тумбочку бросила, – предположила Ирка.

– Там пусто, – оповестила Машка.

Все забегали по комнате, издавая замечания:

– На пол упал!

– Под кроватью гляньте!

– В футляре посмотрите…

– Отодвиньте столик!

– Я его проглотила! – обморочным голосом выдавила из себяБорейко.

По моей спине пробежал холод.

– Ерунда! – бодро откликнулся Дегтярев. – Человек неспособенслопать термометр.

– Запросто! – заспорила Машка. – Животные чего только неедят! Нам в ветеринарной академии рассказывали, орангутанг схватил…

– Мамочки… – прошептала Танюшка. – Чувствую…

– Что? – бросились мы к кровати.

Борейко положила правую руку на живот.

– Вот он. Шевелится.

– Термометр неспособен двигаться, – возразила я.

– А этот ползает, – почти неслышно продолжила Таня. – Ой,там же ртуть. Я умру!

– Нет, – быстро сказал Семен Петрович, – опасны лишь парыметалла.

– Скажите пожалуйста! – восхитился Тёма. – Не знал.Следовательно, можно закусывать ртутью, главное, не нюхать ее?

– Верно, – подтвердил терапевт.

– А стекло? – всхлипнула Борейко. – Если оно разобьется?

– Следует немедленно ехать в клинику, – откровенно испугалсяврач. – Срочно! На операцию!

– Не-е-ет! – простонала Танюшка. – Останется шрам! Как уСереги! Ему делали что-то, весь живот изуродовали, такой рубец остался красный…

– Хочешь лежать в гробу целой? – обозлился Дегтярев.

Глаза Татьяны расширились.

– Не-е-ет!

– Что «нет»? – нервно поинтересовалась Зайка.

– Все! – дрожащим голосом продолжила Таня. – Не хочу вбольницу и умирать не собираюсь.

– Термометр разобьется, – менторски сообщил Семен Петрович,– осколки кишечник поранят, и каюк.

– Не-ет!

– Да.

– Не-ет!

– Да.

– Не-е-ет! Я шевелиться не стану. Никогда. Буду лежать вкровати! – заявила Таня. – С чего тогда градуснику трескаться?

– Дарь Иванна, – жарко зашептала мне в ухо Ирка, – несомневайтесь, коли она тут на всю жизнь застрянет, я ваши вещи вниз перетащу. Икартинки с собачками тоже перевешу.

– Спасибо, – тихо ответила я.

– Вот у нас на заводе ксерокс был… – неожиданно заговорилТёма, – такая машина копировальная, большая… в бухгалтерии стоял. Один раззаявку в техотдел подали на замену картриджа. Пошел к финансистам мастер. Аглавбух у нас, Елена Сергеевна, женщина не мелкая, сто двадцать кило и ростхороший. В общем, входит ремонтник в комнату, а Елена Сергеевна так емуобрадовалась… «Милый, – кричит, – заждались прям! Уж трясли, трясли, а все безтолку, бледно копии делает». Понимаете, да? Если ксерокс плохо печатает, можновытащить контейнер с краской, повертеть его, и на некоторое время аппаратоживет. Мастер поразился: «Молодцы какие, умеете картридж вынимать!» «А зачемчто-то вытаскивать?» – в свою очередь удивилась Елена Сергеевна. «Как же вы еготрясли?» – не понял ремонтник. Главбух подошла к ксероксу, легко оторвала отпола многокилограммовый агрегат и, энергично встряхнув его, ответила: «Дапросто. Вот так».

– Есть женщины в русских селеньях, – захихикал Дегтярев, –во всякой одежде прекрасны, ко всякой работе ловки.

– Ну и к чему вы нам эту сказку спели? – воззрилась на ТёмуЗайка. – Нашли время воспоминаниям предаваться.

– Я со смыслом говорил. Может, если Таню потрясти, градусниквыпадет? – предположил Тёма.

– Откуда? – взвыла Ольга.

Тёма покраснел.

– Ну… типа… оттуда… из… В общем, он же через рот внутрьпопал!

– Ее придется вниз головой мотать, – обрадовалась Ирка. – Ачто? Может, и правда получится? Пусть Александр Михайлович и Тёма на кроватьвстанут.

– Зачем? – осторожно осведомилась я.

– Возьмут Татьяну Васильевну за ноги, один за правую, другойза левую, перевернут и…

– Не хочу! – закричала Таня. – Еще чего!

– Градусник может и другим путем покинуть организм, – алея,словно шиповник, проговорил Тёма.

– Верно, дадим ей каши… – сообразила Маня.

– Вы сумасшедшие! – не выдержал Семен Петрович. – У больнойпанкреатит, ей нельзя горячее.

– А холодный геркулес можно? – не отступала Маня. – На воде,без масла, соли и сахара?

– Думаю, подобное кушанье не нанесет вреда, – посленекоторого раздумья сообщил терапевт.

– Не-ет! – понеслось с кровати. – Не-ет!

– Танюша, – очень ласково заговорил вообще-то не любящийБорейко Дегтярев, – случилась беда, градусник попал в желудок… Так?

– Да, – закивала Таня. – Сама не понимаю, как это произошло.Сделала вдох, ам, и готово. Теперь лежит в животе, я его чувствую.