Воровская честь - Джеффри Арчер

Солнце над Капитолием 25 мая 1993 года встало в самом начале шестого. Его лучи проползли по лужайке Белого дома и несколькими минутами позднее незаметно проникли в Овальный кабинет. В нескольких сотнях метров от него Кавалли похлопывал себя по бокам, чтобы согреться.

Предыдущий день Кавалли провёл в Вашингтоне, проверяя мельчайшие детали уже в сотый раз. Приходилось исходить из того, что любой сбой, без которого вряд ли удастся обойтись, автоматически станет его заботой.

Подошёл Джонни Скациаторе и вручил ему дымящуюся кружку кофе.

— Я не представлял, что в Вашингтоне может быть так холодно, — сказал Кавалли, с завистью поглядывая на его меховую куртку.

— В такую рань везде холодно, — ответил Джонни. — Спроси любого кинорежиссёра.

— И тебе действительно нужно шесть часов готовиться, чтобы снять трехминутный фильм? — недоверчиво спросил Кавалли.

— Два часа подготовки на минуту съёмки — это стандартное правило. И не забывай, что нам придётся прогонять эту сцену дважды в несколько необычных условиях.

Кавалли стоял на углу 13-й улицы и Пенсильвания-авеню, наблюдая за полусотней людей, прибывших под руководством Джонни. Одни прокладывали вдоль мостовой рельсы, по которым поедет камера вслед за шестью автомобилями, когда они медленно проследуют по Пенсильвания-авеню. Другие на семисотметровом отрезке пути устанавливали мощные инфракрасные прожекторы, работающие от 200-киловаттного генератора, доставленного в сердце столицы в четыре часа утра. Проверялась звукозаписывающая аппаратура, способная воспринимать любые шумы: шаги по мостовой, хлопанье автомобильных дверей, громыхание поездов метро, даже бой часов на старом почтамте.

— Неужели все эти расходы действительно необходимы? — спросил Кавалли.

— Если хочешь, чтобы все, кроме нас, верили, что они участвуют в съёмках фильма, нельзя ничего урезать. Фильм должен сниматься так, чтобы любой, кто наблюдает за нами, будь то профессионал или любитель, мог считать, что однажды увидит его в кинотеатре. Я даже статистам плачу полную ставку.

— Слава Богу, что мои люди не состоят в профсоюзе, — заметил Кавалли. Солнце теперь уже вовсю светило ему в лицо, обласкав двадцать одну минуту назад президента за завтраком в Белом доме.

Кавалли заглянул в свои записи. Все двенадцать машин Ала Калабрезе уже стояли на месте у обочины, и их водители, сбившись в кучку у стены Фридом-плаза, укрываясь от ветра, пили кофе. Уборщики, покидавшие офисы, и первые прохожие, спешившие на работу в этот ранний утренний час, замедляли свой шаг, чтобы поглазеть на шестёрку лимузинов, сверкавших под лучами восходящего солнца. Художник заканчивал выписывать президентскую эмблему на третьем из них, в то время как девушка разворачивала флаг на его правом крыле.

Обернувшись, Кавалли увидел полицейский грузовик с откинутым задним бортом, стоявший перед зданием окружной администрации. На мостовую из него выгружались заграждения, чтобы ничего не подозревающие прохожие не забрели на площадку в те решающие три минуты, когда будет происходить киносъёмка.

Ллойд Адамс провёл предыдущий день, в последний раз заучивая свои слова и штудируя очередную книгу по истории Декларации независимости. Накануне вечером, сидя в кровати, он вновь и вновь гонял видеозапись Билла Клинтона на прогулке по Джорджия-авеню, подмечая наклон его головы, акцент грузчика и то, как он непроизвольно покусывает нижнюю губу. В прошлое воскресенье Адамс, недолго думая, приобрёл в универмаге «Диллард» костюм, ничем не отличавшийся от того, в котором Клинтон встречал в феврале британского премьер-министра. К нему он выбрал красно-бело-синий галстук, такой же, как у Клинтона на обложке мартовского номера «Ярмарки тщеславия», и присовокупил к своему гардеробу недорогие часы «Таймекс айронмен». За последнюю неделю был изготовлен второй парик, на этот раз несколько светлее, в котором Адамс чувствовал себя увереннее. Режиссёр и Кавалли устроили ему генеральную репетицию прошлым вечером. Она прошла идеально, хотя Джонни заметил, что в последней сцене с обмороком он явно переиграл. Кавалли считал, что архивист будет слишком взволнован, чтобы заметить это.