Цирк, да и только - Марина Серова

Вырубов бросил в зрительный зал шар, который тут же отбили обратно. Чтобы его поймать, Гена сделал сальто через голову и при этом будто бы нечаянно лопнул шар, из которого посыпались разноцветные конфетти. Я невольно улыбнулась. Пытаясь схватить следующий шар, коверный изогнулся буквой «Z», демонстрируя чудеса гибкости. Увы, его снова постигла неудача – из лопнувшего шара брызнула вода. Когда Вырубов бросил в зал третий шар, его поймала симпатичная девушка. Только она не спешила возвращать свой трофей обратно, а попыталась его лопнуть, пугая сидевших рядом зрителей – никто ведь не знал, что находится внутри шара. Девушке так и не удалось с этим справиться, и она разочарованно швырнула свой трофей обратно на арену. Чтобы его поймать, Геннадий подпрыгнул, умудрившись при этом сделать в воздухе шпагат. Конечно же, он «не рассчитал» свою силу – шар опять-таки разорвался в клочья, а манеж заволокло сизым дымом. Когда дым рассеялся, стало понятно, что униформа уже справилась со своей задачей, поэтому можно выходить следующим артистам. Но коверный не торопился уходить за занавес. Он забросил в зал очередной шар и стал смеяться над тем, как безуспешно зрители пытаются его лопнуть. Как ни странно, перевернутая логика сработала. Публика смеялась над тем, что клоун над ней же потешается.

Я вспомнила оглушительный смех Вырубова на улице и почувствовала себя осмеянной. Мне показалось, что Геннадий издевался надо мной с самой первой встречи в этом зрительном зале. Тогда он сказал, что все вокруг знают, кто похитил Урала, но имени злоумышленника не назвал. Теперь я уже практически не сомневалась, что именно Вырубов попросил гимнасток подбросить мне идею о том, что директор с самого начала не обрадовался появлению в цирке подкидыша. Света превосходно справилась со своей задачей. Я повелась на утку. Гена не мог не понимать, что эта версия долго не продержится на плаву, поэтому снабдил гимнасток другой: Иван Зельцер подстроил Ольге очередную пакость. Девчонки заговорили об этом как раз в тот момент, когда в буфет зашел Юрий. Неужели это всего лишь совпадение?

Размышляя о Вырубове, я даже не заметила, как прошло несколько номеров. Только когда в манеже появились пеликаны, я оторвалась от раздумий, но ненадолго. Меня снова затянули думы, теперь уже о том, зачем кому-то понадобились старый пеликан и детеныш тигра. И почему именно эти животные, а не собачки, обезьяны, лошади, голуби… Хотя голубей на улице итак пруд пруди, собак тоже хватает, а лошади слишком крупные для того, чтобы их незаметно вывести из цирка. Обезьяны же такие проказницы, что с ними лучше не связываться – себе дороже выйдет.

Начался антракт, девушки в белых передниках стали разносить по залу подносы с мороженым. Я взяла хрустящий вафельный стаканчик и мысленно перенеслась в детство. Тем временем манеж стали затягивать сеткой, расставлять тумбы и пирамиды.

– Чучело ты мое! – раздалось где-то справа сверху. Я повернулась и увидела, как молодая женщина вытирает носовым платочком свитерок мальчика лет пяти, испачканный мороженым. – Чучело, ну чучело!

Чучело! И как же я сама до этого не додумалась! Может быть, пеликан и тигренок стали жертвами для таксидермиста? Сейчас модно украшать чучелами животных не только витрины магазинов, в которых продают принадлежности для охоты и рыбалки, но и некоторые офисы. Версия, возникшая с подачи зрительницы, ввела меня в ступор. Неужели Вырубов, Быстринина или кто-то другой из сотрудников цирка похищал животных для того, чтобы их умертвить, а затем превратить в чучело?

Я понимала, что таксидермия, как ремесло и даже искусство, имеет право на существование. До меня не доходило другое – как можно взять и обречь на смерть своего коллегу, четвероногого или пернатого, но все равно коллегу? Это ведь убийство, отягощенное предательством. Может, кого-то из работников цирка использовали вслепую? Он или она просто не знали, какая судьба ждет Аркашу и Урала?

Тем временем свет в зале потух. Мужской голос объявил:

– Просьба на время шоу с тиграми отключить звуковые сигналы мобильных телефонов, не пользоваться фотокамерами со вспышками и лазерными указками. С мест не вставать. Администрация цирка благодарит вас за понимание. Итак, встречайте – дрессировщики Ольга и Юрий Варецкие и их тигры!

Ольга, одетая словно древнегреческая богиня, въехала в манеж верхом на самой крупной полосатой кошке. За ними мягкой поступью следовали другие тигры. Юрий, также облаченный в древнегреческий балахон, замыкал шествие. Сделав по арене круг почета, Ольга грациозно спрыгнула на ковер и поощрила животное кусочком мяса.

Чего только не делали тигры на арене! Они и ходили по бревну, и прыгали через огонь, и даже поднимались под самый купол. Кульминацией выступления стала как раз та самая иллюзия, о которой мне рассказывала Варецкая. В клетке, поднятой наверх, совершенно непостижимым образом вместо тигра появилась дрессировщица. Я почему-то просмотрела тот момент, когда Юрий остался на арене один с хищниками. За очень короткое время Ольга успела не только подняться под самый купол, но и переодеться в желто-коричневый полосатый купальник. Клетка опустилась вниз. Юрий открыл дверцу и подал руку партнерше. Пять тигров легли у ног дрессировщиков, шестой бесследно исчез. Зал взорвался заслуженными аплодисментами.

Урал через пару лет мог выступать в манеже вместе со своими сородичами и срывать такие же аплодисменты, если бы в этом цирке не работал человек, у которого нет души. Я понимала, почему Косицын настаивал на том, чтобы я продолжала расследование независимо от того, жив пропавший тигренок или нет. Очень сложно, практически невозможно работать на арене цирка, зная, что кто-то рядом способен предать.

* * *

После представления я отправилась за кулисы тем же длинным путем, которым и пришла в зрительный зал. Гримерная дрессировщиков была закрыта, Варецким определенно было не до меня. Через несколько часов им предстояло выступать в вечернем шоу, так что им надо было заново купать и сушить тигров, приводить в порядок себя. Я потопталась около закрытой двери и пошла на вахту.

– Татьяна! – окликнула меня помощница дрессировщиков. Я развернулась и пошла ей навстречу. – Как вам представление?

– Я в восторге! Особенно от второго отделения.

– Я вас понимаю. – Девушка достала из кармана джинсов ключ. – Вот, Ольга просила вам передать. Она сказала, вы знаете, от чего он.

– Знаю, – кивнула я.

– Ну, тогда я пойду обратно к тиграм. Надо помочь Варецким. У них ведь сегодня еще одно представление. Ольга и дядя Юра просили извиниться перед вами за то, что они не могут уделить вам внимание.

– Какие пустяки! Я и не жду, что они будут носиться со мной как с писаной торбой. У них – своя работа, у меня – своя. – Пообщавшись с Танечкой Смирновой, я направилась в сторону склада.

Оглядевшись по сторонам, я достала ключ, открыла дверь и зашла на склад. Там было темно, но включать свет я не стала, чтобы не привлекать чье-либо внимание. Закрыв дверь на щеколду, я на ощупь достала из сумки фонарик. Как и было показано на плане, помещение это было без окон. Посветив фонариком, я убедилась, что комната забита многочисленными коробками, ящиками, мешками и тюками. Впрочем, их содержимое меня мало интересовало. Я хотела знать, можно ли отсюда попасть в швейный цех. Когда я разбаррикадировала внутреннюю дверь, то с удивлением обнаружила, что она не заперта, и я без проблем вошла в него. Первым делом я исследовала окна, выходящие на Малую Казачью улицу. Они были с двойными деревянными рамами, между которыми лежал толстый слой пыли. Обследовав два окна, я подошла к третьему, крайнему справа, и сразу обратила внимание на стертую пыль. Похоже, эти рамы недавно открывали. Вспомнив, как расположены камеры наружного видеонаблюдения, я подумала, что это окно, скорее всего, не попадает в зону их видимости. Разумеется, я сразу же предположила, что именно через него злоумышленник передал кому-то тигренка. Осталось только выяснить, кто это сделал.