Полковники из МУРа - Алексей Макеев

Крячко беспрекословно подчинился. Платон широким шагом, не оглядываясь, пошел прочь. Крячко поспешил за ним и не сразу понял, что Микеша тем временем бесследно исчез. Крячко даже не успел подумать, хорошо это или плохо, как Платон привел его в переулок, где стояла машина.

– Садись! – распорядился он.

В «Жигулях» распахнулась дверца, и наружу выбрался парень в черном. Под одеждой у него перекатывались огромные клубки мышц. Крячко он показался похожим на робота, но, как скоро выяснилось, товарищи видели в нем скорее Рэмбо.

Он пропустил Крячко на середину заднего сиденья и тут же сел рядом, перекрыв ему путь к отступлению. Крячко слегка забеспокоился, а когда обнаружил справа от себя необъятного Колюню, то и дело хихикающего по одному ему известным причинам, забеспокоился еще больше.

Впрочем, внешне он этого не выказал, разве что стал чуточку угрюмее, но это вполне согласовалось с избранной им моделью поведения и никого не удивило.

Платон сел на переднее сиденье рядом с лысым водителем, захлопнул дверцу и тут же резко обернулся назад, уставившись на Крячко своим твердым всепроникающим взглядом.

– Ну что, Антон Петрович, – весело сказал он. – Совсем нос повесил?

Крячко осторожно пожал плечами.

– Может, ты нам не доверяешь? – продолжал Платон. – Это дело естественное. Только дураки доверяют людям с первого взгляда. Говори, не стесняйся – мы не обидимся.

– Мы не обижаемся, – дурашливо подхватил толстяк Колюня. – Мы только других обижаем! – Он захохотал, поддержанный Рэмбо и отчасти Марафетом.

– Ты на моих орлов не смотри, – спокойно сказал Платон. – Они у меня шутники, мать их… Я им когда-нибудь языки поотрываю – когда терпение кончится…

– Я пока еще не знаю, что говорить, – ответил Крячко. – Доверять вам я не могу, потому что в первый раз вижу. Только у меня выбора другого нет. Потому и пришел. Как говорится, надежда умирает последней.

– Узнаю работу Микеши! – улыбнулся Платон. – Это его любимая поговорка. Банальность, конечно. Но вся наша жизнь разве не банальность?

На этот риторический вопрос Крячко не счел нужным отвечать, да Платон и не ждал ответа.

– Вот посмотри на всех нас, – сказал он. – У каждого в жизни был такой момент, когда хотелось поднять вверх лапки. У кого-то, наверное, и не однажды. Но мы до сих пор живы и здоровы, потому что нашли в себе силы переломить обстоятельства. Наверное, это далось непросто, а?.. Только скажи мне, что в этой жизни просто? Деньги терять? Больше ничего и не придумаешь, наверное…

– Это все я и сам знаю, – с некоторой досадой сказал Крячко. – Твой товарищ сказал, что ты можешь подсказать, какой у меня выход…

– Подсказать я могу, – согласился Платон. – Но еще раз повторю – важно, чтобы ты захотел услышать мою подсказку. А если ты вдруг решишь, что я добрая фея, которая за тебя решит все проблемы…

– Ты меньше всего похож на фею, – нетерпеливо заметил Крячко. – Я уже понял, что мне придется что-то делать. Может, лучше объяснишь все по существу? Я готов.

Платон задумчиво рассматривал его в полумраке. Остальные с равнодушным видом посматривали в окно. Только неугомонный Колюня с большим интересом пялился на Крячко и бессознательно подталкивал его локтем в бок, словно предлагая поскорее на все соглашаться.

– Значит, так, – сказал наконец Платон. – Понимаешь ты все правильно. Но вот готов ли ты, это еще вопрос. Многие согласны работать за большие деньги, но только до тех пор, пока не поймут, что большие деньги требуют огромной отдачи. Риска они требуют! Я тебе проще скажу – ты должен быть настоящим мужиком, чтобы зашибать большие деньги.

– Было время, я считал, что зарабатываю большие деньги, – с кривой ухмылкой сказал Крячко. – Оказалось, что мои деньги – пшик. Выходит, не мужик я?

– Это другой вопрос, – покачал головой Платон. – Не знаю, что там было раньше. Просто для больших денег должен быть еще шанс. Он не всем выпадает. Сейчас я могу предоставить тебе такой шанс… А уж мужик ты или не мужик – тебе решать.

«Хорошо заливает, – подумал Крячко. – Без надрыва, но с ощутимым давлением. Будит самолюбие, но делает вид, что выбор оставляет за тобой. Профессионал! Действительно, им бы на пару с Микешей гипнозом заниматься! Глядишь, в академики бы вышли… Но мы-то с Левой какие молодцы – кажется, пора делать стойку. Дичью запахло».

А вслух он сказал:

– Мне бы шанс… Я сейчас и от звания мужика готов отказаться за тридцать штук баксов. На грани я, понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Платон. – Но учти, работа, которую я тебе готов предложить, тоже… – Он сделал многозначительную паузу и добавил с расстановкой: – На грани!

– Это я понимаю, – сказал Крячко. – А конкретно?

– А конкретно, – холодно ответил Платон, – придется рисковать жизнью. Всерьез. Возможен смертельный исход. Очень вероятен… Между прочим, у тебя еще есть время выйти из машины. Рэмбо, выпусти человека!..

– Не надо, – севшим голосом произнес Крячко. – Я остаюсь. Я согласен. Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Говорите, что нужно делать!

– Будем считать, что ты хорошо подумал, – словно про себя проговорил Платон. – Но о деле будем разговаривать не здесь.

– А где же? – недоверчиво поинтересовался Крячко.

Платон поднял брови и сказал с едва заметным сожалением:

– Последний раз повторяю – у тебя есть возможность уйти. Тебя ни к чему не принуждают. Если ты думаешь иначе, то нам трудно будет найти общий язык.

– Я просто… Да нет, я согласен! – изображая растерянность, поспешил ответить Крячко. – У меня больше нет никаких вопросов!

– Ну и отлично! – с воодушевлением заключил Платон и тут же предупредил: – Тебе придется согласиться на некоторые неудобства. У нас так принято. Не я устанавливал правила. Дело в том, что ты не должен знать, куда тебя повезут. Мы завяжем тебе глаза, извини…

– Раз надо… – буркнул Крячко.

– Надо-надо, – подтвердил Платон. – Неприятно, но необходимо. Это как прививка… Действуй, Колюня!

Вот тогда-то Колюня завязал Крячко глаза, и они куда-то поехали. Крячко напряг все свои способности к ориентировке, пытаясь определить маршрут по косвенным признакам – по уличным шумам, по количеству поворотов, но вскоре сбился. Эти ребята были мастера запутывать следы.

Ехали долго. Судя по тому, как постепенно затихал уличный шум, кое-что в маршруте все-таки для Крячко прояснилось – они направлялись за пределы Москвы. Однако куда именно, он не мог сообразить даже приблизительно. Повязка на глаза была наложена основательно – Колюня не оставил ему ни одной щелки. Приходилось терпеть и доигрывать в жмурки до конца. Крячко не расстраивался – его оптимистическая натура не допускала возможности катастрофы, – но мысль о Гурове, который, похоже, сегодня никоим образом не сумеет его дождаться, терзала душу Стаса.